Чтение онлайн

— Что произошло с вами? — голос Гулльвейг напоминал пробирающий до костей осенний ветер в дождливый день.

— Прялка, всё дело в ней, — шептала Фригг, вцепившись в свой пояс. — Твоя сестра отдала мне её, сказав, что она — мой проводник для сейда. Я всегда любила шить… — блаженная улыбка уродовала лицо богини, делая из неё точно умалишённую. — А здесь мне дали в руки власть, могущество. О, как сильно я радовалась! Как ликовала! Наивная, ха-ха…

Истерический смех заставил её сложиться пополам, а из глаз потекли слёзы. Я видел нити сейда, что окружали Фригг: они змеились и вспыхивали то чёрным, то красным, а затем резко исчезали. Ван напряжённо наблюдала, поджав губы.

— Я видела себя спустя сто, двести, триста лет, — мечтательно продолжила Фригг, успокоившись. — Один, Бальдр, Тюр — все мы были живы, и я так радовалась, радовалась… Однако никто не вечен, и однажды ночью я проснулась от кошмара. Ринулась к прялке, прокручивая её снова и снова, желая узнать, как нам избежать смерти. И я увидела кончину каждого.

Она обернулась к нам, и я изумлённо отшатнулся: глаза Фригг стали совсем белыми.

— А затем всё исчезло, — зловеще прошептала ас. — Я крутила прялку от зари до зари, не зная сна и покоя, и всё пыталась узнать, как нам избежать погибели, как мне спасти моего милого мальчика… Но не видела ничего: ни будущего, ни прошлого, ни настоящего. Норны потешались надо мной, как я когда-то над Хёдом. Отчаявшись, я умоляла Фрейю мне помочь, и она пришла. Колдовала, шептала заклинания над прялкой, а затем усадила меня за прялку, прошептав: «Теперь вы видите». Подлая сука! Ненавижу! Она смеялась надо мной, а я видела и сходила с ума.

Фригг зажала голову руками, впадая снова в истерику, а мы стояли и наблюдали, боясь прикасаться к ней. Гулльвейг слушала молча, но я видел, как вокруг неё сгущались чёрные тени: она была в ярости.

— Да, я стала видеть, — зловеще прошептала ас. — О, как я вижу! Образы, бесконечные образы и призраки, что шепчут и шепчут… Они сводят меня с ума… Я ослепла и не различаю лиц, тьма окружает меня. Абсолютная темень, и ничего. Но зрение возвращается, да! Стоит мне коснуться прялки, как я вижу будущее и призраков. Они зовут меня, показывают, как умирает мой сын, муж… Но я ничего не могу поделать, ничего! Стоит отойти от прялки, как я забываю всё! И только слышу их голоса…

Она подскочила и стала оборачиваться, вытянув руки, будто пыталась защищаться, однако никого не было рядом с ней. Я обернулся к вану, желая понять, что такого натворила её сестра, однако смолчал: Гулльвейг буквально пылала яростью. Она знала, что произошло.

— Мне надо увидеть прялку, — с нажимом произнесла ван, заставляя Фригг послушно закивать:

— Да, да… Я за тем и пришла… Идём, я отведу вас…

Однако сама она не могла пройти и шага, беспомощно повиснув на моей руке. Отвращение и торжество клокотали в сердце, однако была ещё и противная мне жалость: от некогда напыщенной и горделивой богини не осталось и следа. Оказалось, что на улице её ожидала верная тир, которая теперь повсюду сопровождала свою госпожу. Тащиться пешком до Асгарда ван не захотела и сотворила портал, попросив перепуганную девушку представить покои Фригг, ибо никто из нас никогда там не бывал. Ас испуганно дёрнулась, шагая в разрез между пространством, и всё шептала, заклиная ничего не говорить Одину, иначе он совсем отвернётся от немощной неё. Дура.

Покои богини объял бардак: сбитые простыни, всюду валялись подушки и ковры, из распахнутых сундуков торчали вещи и украшения, а воздух пронзил запах жжённых трав, от которых тут же начинала кружиться голова. Гулльвейг моментально отыскала источник зловония и принюхалась к вязанке.

— Кто велел вам жечь это? — прошипела она.

Тир испуганно выдавила:

— Госпожа Фрейя.

Гулльвейг яростно стиснула одну вязанку трав, убирая её в сумку на поясе, а остальные велела собрать и уничтожить, чтобы никто не вдыхал запах. Тир тут же засуетилась по комнате, убираясь и открывая окна. Фригг безвольной куклой сидела на полу, кусая ногти. Прялка пряталась за ширмой и гордо стояла в центре, а вокруг неё были обмотаны тысячи нитей. Они не казались зачарованными и не напоминали те, что обвивали округу, а потому и не казались магическими, но ван не рискнула к ним притрагиваться голыми руками и только лишь поддела кинжалом, всматриваясь в них. Гулльвейг долго обходила прялку, разглядывая её со всех сторон и шепча заклинания, что взывали к спрятанному внутри сейду, но отвечала ей только тишина. Тогда она подбежала к Фригг и стиснула её руку в своей, считая удары сердца, а затем коснулась лба аса, и та безвольно упала на пол. Тир закричала и хотела броситься к своей госпоже, но я удержал её на месте, догадываясь, чего добивалась ван: она проверяла связь между Фригг и прялкой, ища заклинание, что отравляло и изводило. Недобрый оскал сделал Гулльвейг по истине устрашающей, и, чуть порезав палец аса, метнулась обратно к прялке, ударив по ней тем же кинжалом.

Фригг тут же заорала и стала припадочно кататься по полу, начав биться в истерике. Тир вырвалась и подбежала к ней, пытаясь успокоить, однако богиня оттолкнула её и бросилась к Гулльвейг, желая расцарапать ей лицо, пронзительно крича:

— Ты! Ты хотела убить меня тварь?! Ненавижу, ненавижу! Посмотри, Фрейя, что ты сделала! Я ослепла из-за тебя, сука!

Она кричала и кричала, не понимая, кто стоит перед ней, а Гулльвейг пыталась вырваться и успокоить аса. И тут в комнату ворвалась стража, что ринулась к нам с мечами, желая схватить и доставить к Одину. Бросив в них огненные шары, я оттолкнул вана, защищая, а она мигом сотворила портал, в который мы едва успели прыгнуть, пока нас не схватили.

Портал выплюнул нас на поляну в Ванахейме, и Гулльвейг тут же призвала сокола, отправляя его в дальнейший полёт.

— Что произошло?

— Не сейчас! — рявкнула она, сверкнув на меня своими глазами, в которых клубилась тьма.

Я отошёл от неё, не желая связываться, и принялся расхаживать по поляне, что словно в насмешку разила спокойствием и умиротворением. Здесь ничего не поменялось, здесь был покой, которому совершенно не было дела до наших проблем. Время тянулось медленно, и я уже почти отчаялся, как вдруг на поляну пришли двое: Фрейя и Фрейр. Однако не успели они сказать и слова, как Гулльвейг налетела на сестру, оставляя на её лице пылающую пощечину. Чары клубились в её руках ядовитым чёрным туманом, который она швырнула в Фрейю. Та чудом успела пригнуться, посылая в младшую волной землетрясения.

— Совсем ополоумела? — прокричала она, но Гулльвейг было всё равно: ярость клокотала в её душе, выплёскиваясь на всех злобными чарами.

И неизвестно чем бы закончилось их противостояние, если бы Фрейр не оттащил старшую сестру, а я не стиснул в объятиях колдунью.

— Вы совсем обезумели? Что вы творите в священной роще первоцвета?! — пробасил ван, и я никогда не видел его ещё таким злым. Он точно был защитником Ванахейма.

Гулльвейг рвано дышала и сжигала сестру взглядом:

— Спроси у этой дряни! Пусть она расскажет, что сотворила с Фригг!

— Так это из-за тебя такой шум в Асгарде, дура?! — прокричала Фрейя. — Зачем ты взлезла? Сдохла бы она через пару месяцев, никто бы не заметил. Или в тебе неожиданно совесть проснулась?

— Мне плевать на всех, Фрейя, кроме самой себя! А ты, подлая сука, подставила меня!

Я не выдержал происходящего балагана и рявкнул:

— Объяснитесь!

Фрейя оттолкнула брата и скрестила руки на груди — от неё разило такой неприязнью, что любой цветок в округе сгнил бы ещё в семечке, если бы не их природа ванов. Гулльвейг раздражённо поправила волосы и швырнула в сестру вязанкой трав:

— У нас был уговор, что любое оружие асов будет содержать каплю чей-то крови: моей, Фрейра или её, — она ткнула пальцем на сестру. — Ты знаешь про молот Тора и посох Одина. С прялкой мы задумали такой же план: Фригг просто стала бы зависимой и тихой, ведь её больше всего на свете волновала судьба сына. И она бы отчаянно искала способ продлить Бальдру жизнь, но не ослепла бы и не сошла с ума!

Фрейр испуганно посмотрел на старшую сестру:

— Что ты наделала?

— Она смешала свою и твою кровь! Душа чокнутой богини стала не выдерживать, ибо ты ведь истинный провидец. На Фригг обрушился шквал видений, и разум её помутился, и тогда она бросилась просить помощи у нашей дорогой сестры, которая добавила ещё и мою проклятую кровь! А затем велела жечь ей ядовитую смесь из грибов и белены каждый день, из-за чего Фригг ослепла навсегда и сошла с ума. А когда я попыталась снять чары, то заклинание отлетело и в меня, и в чокнутую. Тогда-то я и поняла, что натворила эта дрянь!

Фрейя стояла с довольным лицом, надменно взирая на нас всех, а её брат отшатнулся от неё и едва прошептал:

— Зачем?

— А разве не вы хотели уничтожить и отомстить асам? Вот только ты, дорогой братец, ради этого ничего не сделал! Только ухлёстываешь за Сиф и думаешь, как бы залезть под её платье. А наша Гулльвейг связалась с ётуном и кувыркается с ним с утра до ночи, не думая ни о чём ином! И кто должен расхлёбывать то, что начали мы вместе, а?! Я учу Одина, отдаю ему наши священные знания, пока вы развлекаетесь! Я решила ускорить процесс и начать избавляться от асов. Тор — милейшее дитя, что зависимо от своего молота — лёгкая добыча. Хеймдалль — тупица, что пускает слюни на рог. Тюр — внушаемый идиот. Ни одного достойного соперника, и мне надоело это терпеть! Чем быстрее они сдохнут, тем скорее мы станем верховными богами.