Чтение онлайн

Утро у Таи было суматошное: куча анализов, обход с главным врачом патологии, множество обследований и тестов. Ей записывали ЭЭГ, делали магометрию каналов и томографию головного мозга, заставляли проходить тесты на компьютере с замером ЧСС и опять же магометрией, её осматривали невролог, психиатр и комиссия из нескольких психомагологов. Не хватало для полного счастья только мозголома, но единственный мозголом, которого Тая была готова допустить в свою голову, лежал в коме. Все веселье проспит! После обеда, Тая знала, соберется маго-врачебная консультативная комиссия, куда саму Таю не пригласят — во избежание магоэнергетических эксцессов.

Хотелось позвонить Белкину и попросить унять исследовательский пыл врачей, но походник Тае так и не вернули. Виноградов, который мелькал в отделении, продолжая свои допросы, только отмахнулся, сказав, что занесет телефон позднее вместе с допросом на подпись. Оставалось только уговаривать себя терпеть, ждать и жадно ловить хоть какие-то обрывки информации из разговоров охраны и медперсонала. Тая знала одно: Илью так и не поймали — защитный купол продолжал сиять над городом мягким оранжевым светом, приглушая солнце. Казалось, что на улице собирается дождь, хотя небо было удивительно чистым для осени. Внезапные, вызванные Таиным страхом морозы отступили, и в Змеегорск не то, чтобы вернулось бабье лето, но осень снова вступила в свои права. Наверное, и тихие дожди будут, шуршащие своими холодными струйками по куполу обязательно ярко-желтого зонта, и листья-кораблики в лужах, и красный костер рябиновых листьев, собранных в огромную кучу, в которую можно тайком прыгать, пока не видят дворники… Тая замерла, не понимая, с чего ей захотелось именно желтый зонт. Возьмет и купит! А потом вручит его техносонному контролю — когда Гордей выйдет из комы.

Только бы выписали сегодня…

Её не выписали — заглянувший после МВКК лечащий врач заявил, что она прошла проверку на вменяемость, но выписку оформлять уже поздно, так что её только завтра отпустят домой. Таю подобное не устраивало, но пока поделать было нечего. Она понимала, что это может быть очередной тест на вменяемость.

Виноградов, заглянувший после полдника в палату, где отчаянно сходила с ума Тая, вернул основательно выпотрошенный походник и дал ознакомиться с документами.

— На вашем месте я бы не настаивал на выписке — тут сейчас безопаснее всего. Зимовский пока на свободе, но деваться ему некуда. Поймаем — и не таких ловили.

Тая, сидя в кровати и подписывая бумаги, лишь сказала, не поднимая глаз:

— Рада за вас.

Виноградов наклонился к ней, пытаясь поймать её взгляд — и зачем ему это? Тая старательно безмятежно посмотрела в его глаза. Ей скрывать нечего — в Илье она и сама сомневается, а то, что она думает о случившемся, Виноградова еще вчера не заинтересовало.

— Таисия Саввовна, учтите, Павла Петровича перевели в более защищенное место. Его теперь охраняют маги-водники, как вы. Спасибо за подсказку, как остановить эту сволочь. Все экстренные коды на дверях поменяли из-за вас. Не пытайтесь провести Зимовского сюда. Прекратите играть чужими жизнями.

Она сухо ответила ему, не пытаясь даже возражать — это как об стену горох с Виноградовым:

— Постараюсь разобраться без ваших советов. И удачи вам. Без издевки удачи — я переживаю за Кота, пожалуй, больше, чем вы. Для вас он лишь объект охраны. Для меня он друг.

Виноградов забрал у неё бумаги и выпрямился — коломенская верста, а не человек. Выше даже Ильи и Кота, а те далеко не маленькие.

— Кстати, меня просили передать — на первом этаже вас ждут. Кто-то пришел вас навестить. Надо же! Кто-то пытается дружить с нечистью — дорожите этим.

Тая проглотила пожелания очень нехорошей дороги Виноградову с неприличным пунктом назначения — с таким характером он рано или поздно сам туда припрется без Таиных подсказок.

— Кстати, — все же не удержалась она, говоря в спину Виноградова. — Говорят, в Круглом озере у промзоны живет русалка. Она лечит все любовные раны, даже вашу может. Навестите, пока она еще не ушла в зимнюю спячку. Всем в вашем окружении станет легче, даже вам самому, Демьян Анатольевич.

Он разъяренно разглядывал Таю, замерев в дверном проеме:

— Так меня еще не посылали.

— Значит, никто до этого не хотел вам добра.

— Не лезьте куда не просят, — он закрыл дверь — даже не хлопнул ею. Выдержка!

Тая горько рассмеялась: а ведь она верила в легенду с русалкой. Ну и… Пусть Виноградов дальше ходит обиженным букой, раз не удержал свою луговушку или берегиню. Из-за кого-то же он так ненавидит нечисть.

Тая не стала следовать совету Виноградова — первым делом она позвонила Белкину: он мог вмешаться и надавить на врачей с выпиской. Жаль только, что трубку он не брал. Дед был таким же упертым на службе. Когда родители попали в аварию, Тая в хлам разрядила свой походник, не меньше сотни раз позвонив деду, но он трубку тогда так и не взял — у него шел какой-то важный эксперимент. Тая сама ездила с полицией на место аварии и потом в морг… Позвонить Сумарокову? Но он тут вообще не имеет веса пока… Ладно, она еще подумает, за какую ниточку дернуть, чтобы выбраться отсюда, а пока её кто-то ждет на первом этаже. Тая, гадая, кто же из змеек решил её навестить, накинула поверх пижамы длинный, безразмерный свитер, купленный Гордеем, и с разрешения охраны пошла на первый этаж по лестнице — видимо, из-за вчерашнего решили не рисковать и не пускать больше посетителей в патологию. Интересно, тут вчера поднимался Илья? Если тут, то никаких следов не осталось — ступеньки целы, перила тоже. В отделении, где лежала Тая, даже дверь успели починить. Хотя… Дверь на втором этаже, ведущая в хирургическое отделение патологии выглядела подозрительно новой. Тая замерла, прикасаясь к дверному косяку — пальцы замарались в краске. Точно, дверь так же восстановили, как и в их отделении. Только зачем Илье рваться сюда, если он прицельно шел за жизнью Кота? Тая огляделась еще раз — как и говорил Виноградов, камер тут не было. Чума! Все не так просто, как пытается показать Виноградов. Илья совсем слетел с катушек и шел, куда шлось, или… Это в отделении был все же не Илья. Надо рвать когти из больницы — на свободе слишком много дел. Тая достала телефон, сфотографировала на всякий случай свежую краску на двери и отправила фото Владимиру. Потом Тая подумала и написала: «Владимир Осипович, вы не могли бы меня навестить сегодня?» Ответ пришел мгновенно: «Скоро буду!» Интересно, он еще хранит верность Зимовскому или нет? Выдаст он Таю или нет…

Она спешно принялась спускаться дальше — из хирургии выползли медбратья с пачками сигарет в руках и недовольно провожали взглядом Таю. И как можно быть медиком и при этом курить? Сумасшествие!

На первом этаже располагалось поликлиническое отделение для магмодов, проживающих в поселке и не вызывавших подозрения в неадекватном поведении. Сейчас тут было пусто — дневной прием закончился. В небольшом зале ожидания перед регистратурой сидела пожилая женщина, лет семидесяти, не меньше. Одета она была скромно: по-деревенски завязанный красный платок, черное пальто, длинная, почти в пол юбка, стоптанные сапоги. Лицо, напоминавшее печеное яблоко, было незнакомо. Виноградов не был похож на шутника, но может, Тая все же плохо разбиралась в людях? В нелюдях, кстати, тоже. Зачем Илья полез к Коту и зачем ломился в хирургию? Она ему вообще написала не приезжать. Сложно было послушаться?! А она теперь гадает: это он был… или не он.

Тая на всякий случай осмотрела длинный, покрашенный в якобы успокаивающий зеленый цвет коридор. Свет в нем был погашен, только скучала экзотической рыбкой в ярком аквариуме регистратуры барышня в лиловом костюмчике. Она сидела за стойкой и что-то читала, периодически зевая.

Старушка неловко поднялась со своего места и, опираясь на старую, кривую, самодельную клюку, направилась к Тае.

— Добрый день, Таисия Саввовна, — немного невнятно сказала она высоким старческим голосом.

— Извините… — Тая еще раз внимательно оглядела женщину. Она точно её не знала.

— Я Мария Федоровна, мать Аглаи Степановны.

Тая воспитанно подошла ближе:

— Мы не знакомы. Я не совсем понимаю…

— Да как же незнакомы! — возмутилась старушка, она даже клюкой своей недовольно стукнула. — Моя дочь у вас уже двадцать лет служит. У вас и Семена Васильевича, царствие ему небесное, — старушка истово перекрестилась, явно не зная, что дед был отлучен от церкви за свои взгляды.

Только сейчас Тая поняла, кто такая Аглая Степановна:

— Вы о Глаше?

Старушка кивнула сердито:

— Да, о моей дочери Аглае Степановне Спиридоновой. О ком же еще.

— Она уволилась еще неделю назад, в день, когда умер Семен Васильевич.

— Не ваша правда! Аглая приходила домой и говорила, что…

Тая вздрогнула, пытаясь вспомнить, подписывала ли она в той кипе документов, которые оставил дед, бумаги Глаши? Её вина — не проследила. Формально может оказаться, что Глаша все еще служит ей и получает жалование. Вот раззява ты, Тая!

— …уехала на утреннем маглеве.