Прекрасная глупая попытка
Шрифт:
Любопытно, как стабильное окружение внушает нам веру в постоянство реальности и собственного «я». Я мысленно сделал пометку, что неплохо бы снять ролик на эту тему или, как минимум, выложить пост в «Инстаграме» [6] .
Добравшись до парка, я, как и все вокруг, стал глазеть на прохожих. Район Ист-Виллидж все еще казался мне странноватым, хотя его облагораживали не один десяток лет. И пусть городских сумасшедших практически вытеснили няни с детьми, здесь по-прежнему было за кем понаблюдать.
6
Instagram (принадлежит компании Meta, признанной в РФ экстремистской организацией).
Я вытер с пальцев соус и, скомкав салфетку, направился к урне. Как вдруг среди мусора заметил книгу в коричневом переплете.
Я вытащил ее за корешок и прочитал: «Книга о славных временах. Том второй».
8,6 тыс. отметок «Нравится» —
reddit.com/r/pics —
Автор: u/cantdecideaname
«Я пошел посмотреть на место, где стоял нью-йоркский Карл, и наткнулся на Энди Скемпта».
Миранда
Никогда не понимала, как авторы решают, о чем писать.
В научных статьях ни одной детали опустить нельзя, иначе публикацию попросту отклонят. Напротив, нужно максимально точно изложить суть, постаравшись мыслить как можно объективнее. Я привыкла изъясняться именно так, однако мне несколько раз намекнули, что в данном случае такой подход не годится. А уж я-то знаю, как важно доверять экспертному мнению. Итак, мне предоставили самой решать, что именно нужно и/или интересно читателю, – а значит, с каждым новым словом я буду нервничать все больше. В общем, скучать не придется.
К счастью, Майя с Энди отстрелялись первыми, так что я начну с того места, где закончил Энди. В тот день я отправила сообщение в групповой чат, где состояли Майя, Робин, Энди и (да-да, по-прежнему) Эйприл. Было бы некрасиво ее удалять.
Миранда. Энди, тебя обсуждают на главной странице реддита!
Энди. Вот блин! И что я натворил?
Миранда. Сходил к мемориальной табличке Карла. Кто-то тебя сфотографировал. Ты выглядишь расстроенным.
На снимке он с грустным, задумчивым видом стоял посреди городской суеты. Хороший кадр.
Энди. Черт, я шел в «Сабвей»! Задержался на секундочку – и нате!
Робин. Никто не пишет про тебя гадости. Просто вид у тебя на снимке печальный.
Майя. И правда, печальный.
Я испугалась что-либо писать после этих слов. Во-первых, мне по-прежнему было неловко перед Майей из-за интрижки с Эйприл. Во-вторых, Майя тяжелее всех переживала трагедию на складе. Я вернулась в Беркли, диссертация помогла мне отвлечься. Энди свыкся с ролью знаменитости, Робин стал его менеджером. Мы все ведем нормальную жизнь – все, кроме Майи. Она еще лелеяла надежду отыскать Эйприл. И хотя нас Майя не винила, мы ее явно разочаровывали.
Энди. Я пришел туда впервые. Раньше боялся, наверное. Того парня я послал, а он все равно выложил фото! Чтоб его!
Майя. Похоже, ты теперь новый «Грустный Киану» [7] … Бывает и хуже.
Робин. В каждом из нас живет маленький Киану.
Знаю, прозвучит глупо, но с ними я по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. Возможно, я эту проблему надумала – и все же мне казалось, что меня считают не действующим членом команды, а кем-то вроде ветерана, отошедшего от дел. Ведь все они: Майя, Энди, Робин – были намного круче меня.
7
«Грустный Киану» – фотография Киану Ривза, ставшая мемом в 2010 г. На снимке актер с печальным видом сидит на лавочке. Кадр используют как иллюстрацию вселенской тоски и депрессии, хотя сам Киану Ривз признался журналистам, что просто сел на лавочку, чтобы съесть сэндвич.
Майя. Читали, что пишут про П. П.? Дичь какая-то.
Робин. Да уж. Я до последнего надеялся, что это вброс.
Энди. Кому вообще сдался этот говнюк?
Миранда. Я не читала. Скинете ссылку?
Я отвлеклась от хромато-масс-спектрометра и склонилась над телефоном, лежавшим на лабораторном столе. Внутри у меня все вскипело.
ПИТЕР ПЕТРАВИКИ:
ИЗВИНЕНИЯ И КОЗЫРЬ В РУКАВЕ
Питер Петравики по-прежнему считает себя героем и злодеем одновременно. Только теперь он променял дорогие костюмы и бесконечные теледебаты на тихую жизнь в Пуэрто-Рико и прекрасно себя чувствует среди людей, которые чуть хуже его знают и гораздо меньше донимают. В начале нашей встречи Питер в легкой рубашке с короткими рукавами вальяжно потягивает мартини. Впрочем, вскоре беседа меняет русло. Обсудив трудности изучения испанского языка и недавно приобретенный особняк на берегу моря, мы затрагиваем тему прогремевшей идеологической войны, в которой Петравики не просто участвовал, а выступал предводителем.
– Я не ведал, что творю. Не представлял, сколько злобы в сердцах у моих соотечественников. Я глубоко сожалею о произошедшем и даже, в какой-то мере, о сказанном.
Видно, как нелегко ему признавать ошибки. Петравики всегда выступал ярым противником цензуры и самоцензуры. Во время нашей беседы он то и дело вворачивает фразу «свободный рынок идей». В конце концов я подталкиваю его к разговору об Эйприл.
– Я относился к Эйприл с большим уважением. И по-прежнему ее уважаю. Мне приходилось с ней спорить, однако я никогда не желал ей зла. Меня терзает, что эти люди (он имеет в виду похитителей Эйприл) оказались так тесно связаны с движением Защитников. Я буду переживать всю оставшуюся жизнь.
Я отложила телефон. Пятого августа, когда Эйприл и Карлы исчезли, для всех, кто причислял себя к Защитникам, начались нелегкие времена. Агенты ФБР поймали поджигателей склада. Те оказались Защитниками, причем искренне этим гордились. Сторонники движения не иссякли и теперь, но лишь самые оголтелые все еще звались Защитниками. Остальные ушли в подполье: в закрытые чаты, сомнительные форумы и агрессивные ютьюб-каналы. Эти места я как можно старательнее обходила стороной.
В общем, подпевалы Питера никуда не делись – просто не хотели, чтобы на них вешали ярлыки. Они не были убийцами, однако считали, что такие предатели, как Эйприл, заслуживают смерти. Сами они на нее руку не подняли бы и осуждали нападавших, – но не сказать чтобы расстроились, когда она погибла.
Если погибла, конечно. Многие верили (или хотели верить), что она жива и продолжает вредить человечеству. Единственным местом, где я что-то решала, был «Сом», и там козни против Эйприл не приветствовались. Что до других мест… Думаю, люди просто сочли, что мертвой девушке плевать на нападки.
Я больше не управляла «Сомом». Сначала мы думали и вовсе закрыть сайт, ведь головоломки из «Сна» уже никто не разгадывал. Когда исчезла Эйприл, я потеряла к «Сому» интерес и, если честно, не представляла, насколько огромное, сплоченное сообщество там сложилось.
Люди заставили меня поверить, что «Сом» – нечто большее, чем придаток ко «Сну». Многие просто коротали там время, как в очередной соцсети, но главное – «Сом» как нельзя лучше подходил для всяческих расследований. Журналисты искали там помощников, конспирологи собирали зацепки. А еще ведь появились реалити-квесты! Новоиспеченные геймеры стекались в «Сом» со всего интернета и с радостью продлевали недорогую подписку, чтобы поддерживать сайт на плаву.
И хотя «Сом» мы закрывать не стали, я все равно оттуда ушла. Отчасти потому, что поддержание стартапа выматывает. Ажиотаж проходит, запал уже не тот. А главное – я мечтала о прежней жизни. Не потому, что соскучилась – просто та жизнь не была настолько тяжкой. Так что я передала «Сом» в надежные руки и вернулась в Беркли.
Аспирантов, которые целый год где-то пропадали, университет обычно с распростертыми объятиями не встречал. Тем не менее доктор Лундгрен – моя научная руководительница – даже не вынесла мои вещи из лаборатории. Мы иногда созванивались, и она утвержала, что не спешит отдавать мое место, потому что мое исследование – весьма перспективное. Лично я сомневалась. Моя работа лишь слегка дополняла существующие знания. Конечно, львиная доля научных исследований именно такова. И все-таки я не придумала ничего кардинально нового – просто дорабатывала старое. Чем дольше я об этом размышляла, тем сильнее убеждалась, что меня стали больше ценить только из-за шумихи вокруг Карла. Немного нечестно, не находите?