Прекрасная глупая попытка
Шрифт:
Я не виню Эйприл за то, что она не рассказала вам о моей диссертации. Итак, если вкратце… Хотя вкратце, конечно, не выйдет.
Наверное, вы в курсе, что компьютерные микросхемы изготавливают из материалов на основе кремния? А ведь есть и другие вещества, которые могут его заменить и в чем-то даже превзойти. Одни – дешевле, другие – эластичнее, и так далее. Так вот, я работала над чем-то вроде органического полупроводникового материала – податливого и гибкого. Такие чипы нужны в одном случае – чтобы помещать их внутрь живого организма.
Ученые Калифорнийского университета в Беркли уже давно разрабатывают крошечные датчики и стимуляторы нервов для вживления внутрь человека (правда, пока ставят опыты на крысах). Твердые чипы не могут быть настолько маленькими, да и ощущения будут лучше, если сделать датчик похожим на кусочек органической ткани.
Я могла бы объяснять бесконечно, но, думаю, суть вы уловили: мягкие компьютерные чипы вживляются в тело, чтобы, к примеру, крошечный внутренний фитнес-трекер сообщил вам, что уровень сахара в крови резко снизился или скоро случится инфаркт. В рамках исследования я пыталась как получить сигналы от нервной системы, так и отправить команды в ответ. Подобные разработки могли бы заинтересовать специалистов в любой области – от диагностики до протезирования, – а мне, хоть убейте, хотелось большего.
Вернувшись в Беркли, я обнаружила, что моя лаборатория чудом избежала полного разорения коллегами, которым требовалось оборудование для собственных опытов. Я быстро восстановила прежнее рабочее место. Вот только исследование, которое так вдохновляло меня прежде, теперь приводило в уныние. Зная, что во Вселенной существуют такие изящные и могучие технологии, как у Карла, я чувствовала себя обезьяной, неумело стучащей камнем о камень. Думаю, дело в тоске по Эйприл, но и без посткарловской депрессии не обошлось.
В тот день, когда мне прислали статью о Петравики, я дорабатывала моих маленьких медузок – сглаживала неровности при помощи выскокоточных лазерных лучей, прежде чем гель застынет. По сути, я готовила желе, только вместо кусочков груши и маршмеллоу распределяла в субстанции отдельные атомы. Лазером.
Вообще-то, звучит круче, чем на самом деле. Лазерного робота спроектировали другие люди, моя лаборатория просто его купила. А я всего лишь вводила в программу инструкции, чтобы управлять лучом. В общем, работа не загружала мозги, поэтому мыслями я то и дело возвращалась к статье о Петравики и его новой жизни на острове. Неужели он раскаялся? Как мило, что он извинился перед репортером, который накатал о нем хвалебную статью! А у родителей Эйприл он прощения попросил? У Энди, у Майи, у Робина? У меня? Что-то не видела от него писем с соболезнованиями! Зато полюбуйтесь, как сильно он якобы страдал! Нашел время давить на жалость!
Само собой, я перестала вбивать в программу числа и вернулась к статье. Журналист продолжал:
Как ни странно, Питера Петравики не назовешь сломленным. Он полон энергии, абсолютно уверен в себе и считает, что всякий, кто препятствует нужным, на его взгляд, начинаниям, – опасен. Теперь, когда Карлы больше не маячат на улицах городов, его тревоги приобрели иной вектор. Я спрашиваю, чего он боится больше всего. После долгой паузы Питер произносит:
– Вы, наверное, видели Таггерта?
Он имеет в виду бродячего пса, которого приютил. Это коричневый кобель среднего размера и мохнатости – представитель собачьего среднего класса. Если в его родословной и присутствовала порода, то много поколений назад.
– Таггерт – мой любимец. Думаю, ему у меня неплохо живется – уж явно лучше, чем до нашей встречи. Он ест дважды в день, бегает по пляжу, а по вечерам мы вместе смотрим телевизор. Таггерту в буквальном смысле не о чем беспокоиться. А когда он ослабеет и начнет угасать, я позабочусь о его кончине, потому что так положено. Таггерт никогда не станет размышлять о бытии. Он примет все, что случится, – и хорошее, и плохое, ведь он не представляет, как влиять на свою судьбу. Когда я повезу его к ветеринару в последний раз, он даже не поймет, что происходит. Он просто уснет и смирится с этим, как с данностью.
Питер замолкает. Я жду продолжения, гадая, к чему он рассказал такую грустную историю.
– Вот этого я и боюсь. Что мы тоже такими станем. Переложим заботу о себе в чужие руки, а затем нас затянет в бездну компьютерных игр, телевидения и невероятно реалистичной порнографии. Мы пойдем на поводу у потребностей и перестанем двигаться вперед. В том, что общество рушится, есть вина Карлов, как ни крути. Мы заблудились и больше не понимаем, куда держим путь.
Дальнейшие слова Питера напомнили мне его прежние идеи.
– Вряд ли последние две тысячи лет человечество страдало для того, чтобы мы сейчас, подобно собакам, покорно принимали свою долю, а лишившись чего-то, пеняли на превратности судьбы. Я хочу, как мои предки, бороться за каждую крупицу жизни. Они сражались, чтобы моя родословная не прервалась, чтобы на свет появился я. Меня никто не вынуждает, однако я в долгу перед всеми, кто жил прежде и будет жить после. Ради них я должен продвинуть человечество вперед и, если понадобится – вложить новый смысл в понятие «человек».
Честно признаться, когда Петравики договорил, у меня по спине побежали мурашки.
У меня тоже побежали мурашки. Вроде тех, что возникают, когда ночью идешь в туалет и вдруг прислушиваешься: не проник ли в дом кто-то чужой?.. Автор статьи еще немного рассказал о взглядах П. П., и наконец, добрался до сути дела.
По крайней мере, подошел вплотную.
Дом у Питера непростой; это лишь часть обширной территории. Здесь общежития для сотрудников, офисы, серверные, лаборатории…
– Вон там мы занимаемся майнингом, – указывает он на большое, без окон, строение из шлакоблока.
Речь идет о майнинге криптовалюты.
– Прежде чем представить наш проект публике, мы хотим иметь на руках довольно солидную сумму, чтобы проверить, сможем ли поддерживать сервис на плаву.
Питер так и не рассказал, что это за «сервис». Честно говоря, я впервые посвящаю статью секретному проекту, который еще не запущен. Раньше меня бы за такое уволили. Тем не менее у стартапа Петравики много инвесторов, среди которых – самые богатые и влиятельные люди планеты. На первом этапе бюджет составил свыше миллиарда долларов. Питер, конечно, не действует в одиночку. Он привлек к делу специалистов по нейрофизиологии, нейробиологии, квантовым вычислениям, транзисторам, биоинженерии, оптоэлектронике, оптогенетике, математическому моделированию, искусственному интеллекту и робототехнике. Все эти люди разорвали бессрочные контракты с «Гугл», «Майкрософт» и «Эппл», чтобы работать на Петравики и партнеров.
Я покидаю Пуэрто-Рико со множеством дельных мыслей, а с другой стороны – в замешательстве. Вклад доктора Кресса [8] в неврологию бесспорен, однако личностью он был сложной и противоречивой. То же самое можно сказать и о Питере Петравики. Медийные персоны нечасто увлекаются наукой, хотя кого этим удивишь, если даже президенты проводят реалити-шоу [9] ? Заметьте, я по-прежнему не исключаю, что Петравики затеял колоссальную аферу. Когда я высказал свои сомнения Питеру, он даже не попытался меня переубедить. В его ответе новая беспечность смешалась с прежней бравадой:
– Правда или обман – увидите сами. В любом случае, вас ждет нечто грандиозное!
8
Дэниел Кресс (1862–1956) – канадский ученый-невролог, помимо научных трудов известный активной общественной деятельностью. Кресс был ярым противником курения и употребления алкоголя. Он также пропагандировал отказ от продуктов животного происхождения, пока серьезная болезнь не вынудила его включить в диету яйца и молоко.
9
Намек на Дональда Трампа, который в 2003 году стал продюсером и ведущим реалити-шоу «Кандидат» на канале «Эн-би-си». Участники шоу боролись за вакансию топ-менеджера в одной из компаний Трампа.
Как вы, наверное, догадались, статья о Петравики меня расстроила. Даже не потому, что Питера выставили белым и пушистым. Просто он опять был на коне, а Эйприл… Эйприл умерла. Петравики добился, чего хотел: другие белые толстосумы наперебой его расхваливали. Нет, я не разозлилась. Меня охватила чистая, неподдельная тревога.
Думаю, главная причина понятна: любую затею Питера я бы встретила с опаской – кроме разве что признания: «Я облажался и ради мира на Земле удаляюсь от дел, а все деньги отдам на благотворительность». Была и другая причина: я догадывалась, для каких научных изысканий мог потребоваться гений Петравики, и что привело в восторг толпу миллиардеров.
Я несколько раз перечитала абзац с перечнем нанятых Питером специалистов – хотела убедиться, не притянуты ли опасения за уши. Нет.
Сердце гулко застучало, под мышками выступил пот. Я поняла, что за «сервис» готовит Петравики.
Энди
Ни один из заезженных штампов – «замерло сердце» или «внутри все перевернулось» – не смог бы в полной мере передать, что я ощутил, доставая книгу из урны. Мне срочно захотелось в туалет. Оглядевшись в поисках ближайшего «Старбакса», я открыл книгу и прочитал первую строчку:
Туалет есть в парке. В кирпичном здании возле баскетбольных площадок.
Меня еще сильнее охватила паника – и опять скрутило живот. Захлопнув книгу, я припустил к кирпичному строению, где и правда обнаружился общественный туалет. Впрочем, очутившись в царстве серого кафеля и рвоты, я пожалел, что не добежал до «Старбакса». Я прошмыгнул в кабинку, завершил свои дела и снова открыл книгу.
Я просто хочу помочь. Честное слово. Знаю, это пугает, но я всего лишь даю тебе то, что нужно – будь то прогулка, сэндвич или ближайшая уборная. Соглашусь, это не самые важные вещи на свете, однако без людей великие дела не делаются, а людям иногда нужно в туалет.
Понимаю, ты мне не доверяешь. Ничего страшного. Поэтому и приходится выдавать информацию небольшими порциями. Иначе, несмотря на мои увещевания, ты дочитал бы книгу до конца и разрушил бы весь план. Дай мне шанс, и я заслужу твое доверие.
Ты взбодрился после прогулки?
Прости, если затея с урной тебя напугала.
Мой разум по-прежнему искал в происходящем какой-нибудь подвох, пранк или даже гипноз. Творилось что-то невозможное – и вместе с тем реальное, наяву! Или не наяву? А вдруг, – подумал я, – у меня опухоль мозга? Или я вижу странный сон? Хотя вряд ли спящий мозг заострял бы внимание на запахе общественного туалета. Я продолжил читать.
Теперь, когда мне удалось выманить тебя из дома и доказать, что это не розыгрыш, я попрошу тебя сделать кое-что странное. На твое имя куплены два билета на шоу STOMP [10] . Знаю, это глупо, но обязательно сходи туда и возьми кого-нибудь с собой. После шоу, которое Дэвид из Денвера, штат Колорадо, назвал лучшим, что он когда-либо видел, можешь вернуться к чтению этой книги. Но не раньше. А пока найди, с кем пойти, и приятного просмотра. Иногда полезно побыть туристом в своем городе.
10
STOMP – британское театрально-музыкальное шоу, гастролирующее по всему миру. На сцене находятся восемь артистов, которые создают ритм, извлекая звук с помощью необычных предметов – швабр, мусорных баков, зажигалок, кухонных раковин, магазинных тележек и так далее.
На этом первая страница заканчивалась. Я еле подавил желание заглянуть, что дальше: бесконечный повтор последнего предложения, как в прошлый раз, или намек на дальнейшие события? Еще одна мысль не давала мне покоя: кого позвать на шоу STOMP?
В списке жителей Нью-Йорка, с которыми я пошел бы на дурацкое представление, числилось… ноль человек. Вот незадача! Я мог бы позвать Джейсона – соседа по квартире, соавтора по подкасту и, без преувеличения, единственного близкого друга во всем городе. Но Джейсон только рассмеялся бы – громко и с издевкой, – заяви я, что приглашаю его на STOMP.