Чтение онлайн

– Пожалуй, соглашусь, – сказал я Джейсону, – Тред поднимает такие темы, которые не смог бы поднять, если бы раскрыл свою личность. Меня это восхищает – хотя и пугает немного.

– Кстати, у него появились подражатели.

– Серьезно?

– Да, есть канал под названием «Несогласное большинство». Тоже мультяшные ролики, никакой рекламы, анонимный автор. Он не копирует идеи Треда напрямую, просто использует похожие приемы, затрагивая другие темы. В последнее время у него вал подписчиков.

– Похоже, настал исторический момент, когда быть личностью – это лишние обязательства. Проще быть бестелесным потоком идей.

– И в нужный момент устраняться от дел, пока люди ведут споры от твоего имени.

– Или боты, которые притворяются людьми.

Чистая правда. Тред проспонсировал исследование, доказавшее, что огромная доля дискуссий под его и другими роликами ведется при участии искусственного интеллекта на специальных контент-фермах. Разве не любопытно, что в битве за умы и души участвуют бездушные машины?

Мои огромные металлические руки разгребают обломки здания. Я – исполин, я упиваюсь своей мощью. Мои пальцы легко вгрызаются в камень и сталь, словно я копошусь в детском бассейне с шариками. Меня не остановить. Затем я вижу, что балки и куски кирпича забрызганы кровью. Встречаюсь взглядом с Эйприл – и просыпаюсь.

Раньше после этого сна меня рвало. Теперь уже реже: я научилась держать себя в руках. Но я по-прежнему дрожу и обливаюсь потом.

Я сбросила, а затем прижала к себе одеяло, чтобы представить, будто что-то держу. Хотя бы на миг избавиться от опустошающего чувства бессилия. Снова заснуть я даже не пыталась.

Посты в «Соме» натолкнули меня на мысль.

Обычно у кабельного интернета падает скорость, когда к сети подключается больше пользователей, вот только на всю систему это влиять не должно. Проще говоря, интернет похож на огромное дерево со множеством ветвей. Иногда это в буквальном смысле ответвления кабеля, иногда – закодированные частоты, преобразованные в сигнал. Конкретную ветвь или частоту могут занимать сразу много пользователей, и даже если одна из них перегрузится, другие это не затронет.

Тем не менее на юге Нью-Джерси страдали все ветви сразу, непредсказуемо включаясь и выключаясь, как елочная гирлянда. Согласно моей теории, если происходящее связано с Карлом – а в это верили все до единого мистификаторы «Сома», – то должна найтись закономерность, которая позволит выяснить, куда уходят недостающие сетевые ресурсы.

Я надеялась, что, проследив за ремонтниками, наткнусь на какую-нибудь зацепку.

Первая же вылазка меня многому научила.

Сначала я собиралась доехать до офиса «Карсон комьюникейшенс» и уже оттуда последовать за фургонами кабельщиков, однако заметила один из них уже по дороге к офису. Я быстро развернулась, пропустила вперед пару машин и двинулась следом, стараясь не думать о том, как глупо себя веду.

Примерно через четверть часа фургон притормозил у самого огромного ангара из всех, что я видела в жизни. Надпись на нем гласила: “Каутаун”: единственный в своем роде». Рядом с громадным красным ангаром стояла громадная красная корова – настолько заметная, что я чуть не упустила из виду фургон. Вслед за ним я свернула на практически пустую стоянку и припарковалась неподалеку.

Затем я рассмотрела водителя. На нем были голубые джинсы, такая же рубашка и белая ковбойская шляпа. Над ремнем выпирал круглый живот. Лицо я увидела лишь мельком – мужчина вытащил из кузова несколько объемистых контейнеров, погрузил на тележку и увез в амбар. Выждав пару минут, я прошмыгнула следом.

Точнее, попыталась. В дверях меня остановил парень:

– Мы откроемся через полчаса.

– А что тут находится? – Я растерянно огляделась по сторонам.

– «Каутаун», – ответил охранник. – Блошиный рынок. Работает по вторникам и субботам.

– Значит, здесь сейчас только…

– Продавцы. Раскладывают товар.

– Тут что-то вроде фермерского рынка?

– Ну, – усмехнулся парень, – скорее уж сотня фермерских рынков под одной крышей. Приходите через полчаса – обалдеете!

Так я узнала, что компания «Карсон комьюникейшенс» фургонами не владела, а техники не числились в штате. Они работали по субподряду, в свободное время занимаясь другими делами. Например, продавали товар на огромном блошином рынке. Через полчаса я не вернулась, потому что где-то меня ждала Эйприл Мэй, а блуждание по «Каутауну» не помогло бы ее найти. Я и так зря потратила первое утро в Нью-Джерси.

Проблема заключалась в том, что даже после пересмотра стратегии (для начала – следить только за машинами, которые приезжают к главному офису за оборудованием) я не заметила ничего подозрительного.

Фургоны колесили повсюду. В основном они направлялись в Вайнленд – самый крупный город в аварийном районе. Кроме того – в Бриджтон, Глассборо, Салем и Суидсборо, а затем – обратно в Уолтон. Я потихоньку изучала местность, живописную и странную одновременно, лишний раз убеждаясь, что сельская жизнь – не для меня.

Картофельный куст немного поднимал мне настроение, хотя по-прежнему выглядел как большой горшок с землей. Я держала его в тепле и поливала. А еще наведывалась в кофейню «Дрим Бин», в которой теперь ежедневно завтракала.

В то утро, когда мне вновь приснился кошмар, прошел ровно год с тех пор, как Эйприл записала первое видео. Ровно год назад я разбудила ее в два часа дня – принесла чашку кофе, заранее зная, что ее это взбесит. Год назад мой мир – да и мир в целом – потерял прежние опоры. Мне не хотелось сидеть в машине наедине со своими мыслями, песнями Mr. Roboto [14] и Starman [15] , а также шутками радиоведущих о годовщине инопланетного вторжения. Я понимала, почему они об этом шутят – а что еще делать? Просто не хотела их слушать.