Чтение онлайн

– Мама, как ты думаешь, она победит на выборах? – заинтересованно спросил Алекс Шарлотту, закуривая сигару. Курил он редко, только когда удавалось добыть кубинские сигары, а доставлял эту прелесть, длинную, узкую, утонченно ароматную, один приятель, летавший за ними в Швейцарию и покупавший их там у своего давнего знакомого.

– Думаю, Алекс, что нет. Пожалуй, на сей раз Кэ это не по зубам. Нынешний куда сильнее, чем она. Конечно, она старается состязаться, усердно трудится, выступает с крепкими речами. Причем изыскивает поддержку у влиятельных политиков, кто бы ни подвернулся.

Алекс с любопытством взглянул на мать:

– Включая моего бывшего тестя?

– А как же.

– Господи. Она невероятна. Терпения у нее, как ни у кого другого. – Тут он обратился к Рафаэлле: – Мой экс-тесть – видный политический деятель, он-то и был одной из причин, отчего Кэ так кипятилась по поводу моего развода с Рэчел. Боялась, что старик сойдет с горизонта. Так и вышло, – весело подмигнул он Рафаэлле. – Будь здоров как вышло. – Потом спросил у матери: – А с Рэчел она видится?

– Вероятно, – вздохнула Шарлотта. Дочь у нее такая, что ни перед чем не остановится ради своей цели.

Алекс опять обратился к Рафаэлле, взяв ее за руку:

– Видишь, из какой интересной семейки я происхожу. А ты считаешь, твой отец какой-то особенный. Тебе бы познакомиться с моими дядями да кузенами. Бог ты мой, добрая их половина – чудаки.

Даже Шарлотта весело рассмеялась, Аманда же выскользнула из-за стола и ушла на кухню. Алекс вопросительно посмотрел на Рафаэллу:

– Что-нибудь не так? Она тихо прошептала:

– Боюсь, ее расстроили разговоры о матери. Вызвали неприятные воспоминания.

Растревожилась и Шарлотта Брэндон, а потом сообщила им двоим вот какую новость:

– Сама не рада, детки, говорить вам об этом, но Кэ сказала, что постарается попасть сюда в конце этой недели. Хочет навестить Аманду в связи с Рождеством.

– Черт! – Алекс откинулся на стуле и простонал: – Почему теперь? Что ей надо?

Мать объяснила:

– Дело в Аманде. А ты как думал? Кэ боится, как бы не повредило ее политической карьере то, что Аманда находится здесь. Боится, не заподозрят ли какую-то тайну, может, девочка беременна или же лечится от наркомании.

– Ой, ради Бога.

Пока он разговаривал с матерью, Рафаэлла ушла в кухню побеседовать с Мэнди за мытьем посуды. Она заметила, что ту расстроили эти обсуждения, поэтому обняла девочку за плечи и решила сообщить ей новость, чтобы дать возможность быть наготове.

– Аманда, сюда скоро приедет твоя мать.

– Что? – Глаза ее расширились. – Зачем? Пусть не забирает меня с собой. Я не поеду… Я…пусть… – Глаза ее сразу наполнились слезами, она прижалась к Рафаэлле, та крепко ее обняла.

– Никуда тебе уезжать не надо, просто повидаешься с ней.

– Не хочу.

– Она тебе мать.

– Нет, не мать. – Холод блеснул во взгляде Аманды, и Рафаэллу это потрясло.

– Аманда!

– Я знаю, что говорю. Если женщина родит ребенка, это, Рафаэлла, еще не делает ее матерью. Любовь к нему, забота о нем, переживания за него, когда он болен, стремление принести ему счастье, стать его подругой – вот что делает тебя матерью. А не добывание голосов и победы на выборах. Ей-богу, ты мне больше мать, чем она до сих пор.

Рафаэлла была тронута, но не хотела стать причиной ссоры между ними. Она всегда была осмотрительна в этом отношении. Свои обстоятельства не позволяли ей быть больше чем потаенной спутницей в их жизни, ни для Аманды, ни для Алекса.

– Ты несправедлива к ней, Аманда.

– Несправедлива? Да ты понятия не имеешь, как редко мы с ней виделись. Знаешь когда, Рафаэлла? Только если какой-то газете надо дать ее фото в домашней обстановке, или ей надо встретиться с молодежью, тут я нужна для поддержки, или же когда мое присутствие идет на пользу ее имиджу, тогда и встречались. В другое время я ее и не видела. – Последовал заключительный упрек: – А сюда она мне звонила?

Однако Рафаэлла повернула вопрос иначе:

– А тебе этого хотелось бы?

– Нет, не хотелось бы, – честно ответила Аманда.

– Может, она догадывалась об этом.

– Лишь бы не повредить собственным хлопотам. – Затем, тряхнув головой, она отвернулась, вдруг из толковой рассерженной девушки вновь преобразившись в дитя. – Тебе не понять.

– Почему же. – Понимала она больше, чем ей говорила Аманда. – Наверняка с ней нелегко, дорогая, но…

– Не в том суть. – Аманда повернулась к ней, вся в слезах. – Не в том, что с ней трудно. Просто ей плевать на меня. Так было всегда.

– Откуда тебе знать, – с благородством возразила Рафаэлла. – Никогда не догадаешься, что у нее в мыслях. Может, она переживает сильнее, чем тебе кажется.

– Я так не думаю. – Взгляд девочки был уныл, и Рафаэлла посочувствовала ее горю. Подошла к ней и обняла.

– Дорогая, я тебя люблю. И Алекс тоже. И бабушка твоя. Все мы с тобой.

Аманда кивнула, стараясь не плакать.

– Вот бы она не приезжала.

– Отчего? Она тебя не обидит. Здесь ты в безопасности.

– Это не спасет. Я ее боюсь. Она попытается увезти меня.

– Только если ты сама этого захочешь. Ты достаточно взрослая, чтобы тебя куда-то тащили силком. Кроме того, Алекс не даст такому случиться.

Аманда закивала, а, оставшись одна у себя в спальне, проплакала два часа. Перспектива увидеться с матерью наполняла ее отвращением. И когда наутро Алекс ушел в контору, Аманда уселась у окна, скорбно взирая на бухту сквозь пелену тумана. Это было словно предвестие чего-то омерзительного, и вдруг она догадалась, что следует предпринять раньше приезда матери.

На поиски телефона ушло полчаса, а когда Аманда дозвонилась, то мать заговорила очень резко:

– Чему я обязана такой честью, Аманда? Ты мне целый месяц не звонила.

Та не стала напоминать, что и мать не звонила и не писала.

– Бабушка сказала, что ты скоро приедешь сюда.

– Это правда.

– А зачем? – Голос Аманды дрожал. – То есть…

– Что «то есть», Аманда? – Кэ говорила ледяным тоном.

– По какой причине ты не желаешь, чтобы я к тебе приезжала?

– Тебе это и не нужно. Тут все и так отлично.