Чтение онлайн

После горячего душа я разомлела еще больше. Когда я в купальном халате вышла на кухню, там все сияло. В гостиной был собран стол.

— Приборка закончена, — сказал он, пристально посмотрев на меня. — Теперь вам будет не так противно просыпаться. Спокойной ночи… Я ухожу…

— Но ведь вы обещали мне спеть, — зевая в открытую, сказала я.

— Но вы же еле на ногах стоите, — сказал он.

— Тогда я лягу, и это будет моя колыбельная…

Он в сомнении покачал головой…

— Стоит ли?

— Я просто не засну без колыбельной — сказала я. — Подождите здесь, я вас позову, когда лягу.

Он снова покачал головой, но ничего не сказал.

Я ушла в спальню, скинула халат, взяла было ночную сорочку, но, повесив ее на стул, юркнула под одеяло и крикнула ему:

— Заходите.

Он пришел с гитарой.

«Вот дурачок», — подумала я и, блаженно потянувшись, зажмурила глаза.

Он действительно запел. От неожиданности я открыла глаза. Как же он пел… У меня внутри что-то отзывалось на этот голос… И все же, когда он снова заиграл какое-то бравурное вступление, я положила ладонь на гриф гитары.

— Ну что вы дурака валяете? Идите сюда…

Он был очень мил. Впрочем, я отчетливо помню только самое начало. Кажется, я потом позорно заснула на самом интересном месте…

Утром на грифе гитары я нашла записку, засунутую под струны.

«Вы так прекрасны во сне!.. Мы встретимся, как только я вернусь…»

— Конечно… — зевая, сказала я. — Обязательно встретимся.

Первое, что я сделала наутро после своего дня рождения — это позвонила Татьяне.

— Юрик дома? — спросила я.

— Нет, конечно, а зачем он тебе? — насторожилась Татьяна.

— Хотела поблагодарить его за подарок…

— Тебе действительно баба понравилась?

Они с Юриком подарили мне роскошную румяную бабу накрывать заварной чайник. Она была в красной необъятной юбке на вате и в белой расшитой сорочке.

— Мне и мужик понравился… Всю посуду мне перемыл…

— Какой мужик?

— Ваш. Родион.

— Тот, что на гитаре играл? — деловито уточнила Татьяна.

— И пел… — подтвердила я.

— А почему он наш?

— Это ведь Юрик его привел?

— Юрик? — удивилась Татьяна. — А почему же он мне ничего не сказал?

— Ты же сама ему кричала: Родион, Родион…

— Ну и что? Мы у тебя и познакомились… А у Юрика ни одного знакомого с таким именем отродясь не было. Уж я бы запомнила… А что, ты его оставила?

— Но кто-то должен был помыть посуду.

— Ну ты, Маня, даешь! — восхищенно сказала Татьяна.

— И поблагодари еще раз тетю Клаву за треску под маринадом. Скажи, что ее смели в первые полчаса…

— Уже сказала, — задумчиво ответила Татьяна. — Кто же его привел?

— Вот и я об этом думаю… — сказала я.

Правда, думала об этом я недолго. Позвонив медикам, я выяснила, что и они видели Родиона впервые. Игорь Кантюков и Костя уехали с оркестром на гастроли, но это были явно не они. Игорек был с женой, а Костя с девушкой. Он да же отводил меня в сторону и тихонько спрашивал, нельзя ли ему с ней у меня остаться? Я сказала: «Костя, пожалей меня. Я с утра кручусь…» «Ладно, чувиха, отдыхай. Мы где-нибудь пристроимся…»

Девочкам-переводчицам я и звонить не стала. Они все были парами — кто с мужем, кто с кавалером. И ушли тем же составом, это я отчетливо помнила. К тому же и пришли они позже, когда он уже был.

Закончив свои бесплодные поиски, я сказала Татьяне:

— А что я, собственно говоря, переживаю? Ну пришел и пришел. Ну остался! Мало ли кто у меня оставался… Посуду помыл! Спасибо! Ну так и я к нему по-человечески отнеслась… Еще неизвестно, кому большее спасибо… Если ему у меня понравилось, то напишет, где бы он ни был… Или по звонит. Везде есть почта и телефон. Даже с Северного полюса письма доходят. У одной моей клиентки муж полярник, на льдине дрейфует, так она от него раз в месяц регулярно письма получает…

Татьяна, прилежно склонившись над машинкой, строчила летнее платьице для Женьки и хотела непременно все сделать сама, с начала и до конца, только под моим руководством. Она оторвалась от шитья и, задумчиво посмотрев на меня, осторожно спросила:

— А телефон он у тебя взял?

— Когда? Ночью вроде не до того было, а утром он ушел, когда я еще спала…

— Ты мне об этом не говорила… — еще осторожнее и вкрадчивее сказала Татьяна, впиваясь в меня глазами.

— А чего тут говорить?! — возмутилась я.

— О том, что он ушел не попрощавшись…

— Слушай, перестань накручивать! Он записку оставил…

— Можно взглянуть? — с преувеличенной вежливостью, противным следовательским говорком попросила она.

— Да я уж не помню, куда ее дела… — отмахнулась я.

— А ты вспомни, пожалуйста…

Я швырнула ей записку, которая была у меня в кармане моего любимого китайского шелкового халата, багрово-красного в золотых драконах.

Татьяна внимательно прочитала записку, зачем-то посмотрела ее на свет.

— Болтуном его не назовешь… — вздохнула она.

— Краткость — сестра таланта, — невесело пошутила я.

— Слушай… — начала Татьяна и запнулась. — А когда он ушел… Ты все проверила? У тебя все на месте?

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.

— Ходют здесь всякие, — дурачась, голосом тети Клавы проворчала она, — а потом вещички пропадают! Пустили тут намедни старушку воды напиться, хватились — пианина нет!

— Думай, что говоришь!

— А что — есть люди, которые только тем и промышляют…

— Чем? Горе ты мое!

— Они из домовых книг узнают, у кого день рождения, и втираются потихоньку с гостями… А спросить, кто он такой, никто не решается… Вот они и гужуются на дармовщинку, да еще и с собой прихватывают…

— Только что придумала?

— Только про домовую книгу. А в ресторанах на больших свадьбах такие пасутся, я точно знаю… Хорошо, что у тебя ничего не пропало.

— Дура ты, Танька!