Чтение онлайн

Никакой политики в наших отношениях не было, никаких правил, никаких препятствий. Я до сих пор поражаюсь сама себе в те далекие времена, своей отчаянной смелости и предприимчивости.

План действий возник у меня мгновенно. Дело в том, что заведующей цехом холодных закусок ресторана Центрального дома журналистов, очаровательной женщине Зинаиде Михайловне, я года три или четыре шила. Мы с ней подружились. По ее рекомендации ко мне время от времени обращались и официантки.

Для того чтобы я могла каждый раз спокойно проходить к ней, минуя въедливых вахтерш на входе, Зинаида Михайловна показала мне черный ход, через который доставляли продукты в ресторан и ходили повара и официанты. Он выходил в Калашный переулок.

Мы с Татьяной частенько пользовались им, так как любили выпить по чашечке замечательного кофе с коньяком в маленьком кафе на первом этаже. В ресторане нас уже хорошо знали, и наше появление не вызывало ни у кого удивления. Раздевались мы обычно в гардеробе, а выходили через главный вход.

Надев свой любимый черный костюм, в котором я впервые появилась на даче у «академика», я наспех привела в по рядок лицо и побежала в Дом журналистов. Я специально пошла по Суворовскому бульвару и довольно легко вычислила серую «Волгу» с «друзьями» Принца. Один из них — тот, что сидел за рулем, читал книжку, а второй сзади мирно спал, запрокинув голову на сиденье и прикрыв лицо серой плоской кепкой. Они неловко поставили свою «Волгу», и свет уличного фонаря бил прямо в салон машины. Впрочем, они и не скрывались.

Обогнув парикмахерскую, расположенную на углу дома, я свернула налево в Калашный переулок, открыла заветную дверь, поздоровалась со знакомыми официантками, разделась, повесила плащ через руку, прошла через ресторан в гардероб и сдала одежду.

Потом я спустилась в пивной бар.

Принц был в просторном твидовом пиджаке, в голубой рубашке и в темно-синем шелковом галстуке тонкой диагональной полоской ярко-желтого цвета. В середине галстука красовался крошечный герб какого-то клуба. Перед ним на столике стояли несколько пустых кружек, блюдечки с остатками черных соленых сухариков и большая тарелка, полная красной раковой шелухи.

Он сидел лицом к лестнице, увидел и узнал меня сразу, но словно не поверил своим глазам. Медленно поднимаясь ко мне навстречу, он даже помотал головой, словно хотел отогнать наваждение. Один из его знакомых, которого я знала только в лицо, потому что встречала его каждый раз, когда приходила сюда, прищурился сквозь толстые очки и сказал:

— Слушай, принц, это чересчур…

Как я узнала позже, он назвал его именно титулом.

— Я сразу понял, что вы красивы, но даже не предполагал, что до такой степени, — сказал Принц по-французски, подойдя ко мне и целуя мне руку, но тут же перешел на русский. — Я не решаюсь вам предлагать это пиво… Вы наверняка еще не ужинали…

— Это хорошая идея, Ваше Высочество, — воскликнул очкастый, и я поняла, что он пьяный. — Девушка, безусловно, только твоя, но ужин ты можешь со мной разделить по-братски.

— Это плохая идея, Серж, — мягко, но непреклонно сказал Принц. — Я угощу тебя ужином в другой раз, а сегодня нам нужно побыть вдвоем.

— Ты всегда прав, принц, — неожиданно согласился пьяный Серж. — Это у тебя от правильного воспитания. На твоем месте я поступил бы так же. Но в порядке компенсации я могу поцеловать ручку прекрасной незнакомке? — спросил он и, не дожидаясь моего ответа, потянулся к моей руке, уронив при этом стул.

Я невольно отступила на шаг, но чтобы как-то сгладить обстановку, дружески помахала ему ускользнувшей из-под самого носа рукой.

— Поцелуете в другой раз — заодно, когда мы будем вместе ужинать…

— Умница, — пробормотал Серж. — Береги ее, принц, это тебе не ваши аристократические мумии. Эта красавица коня на скаку остановит, в горящую избу войдет. Такие водятся только в России.

— Коня на скаку она уже остановила, — улыбнулся Принц.

Когда мы сели за столиком в ресторане, я попросила официантку Любочку, чтобы она обслужила нас побыстрее, так как через час мы должны будем уйти, а потом я спросила у него:

— А почему Серж называет вас принцем?

— О, это долгая и скучная история. Сегодня у нас на нее нет времени.

— А на что у нас есть время? — спросила я.

Мы действительно быстро поужинали. Говорили о разных посторонних вещах. Зачем-то о пьяном Серже. Принц утверждал, что он один из самых талантливых советских журналистов. Я с радостью согласилась. Мне не было до Сержа никакого дела. Он меня совершенно не интересовал. И вообще меня мало интересовало все происходящее вокруг. Все это было как бы скучной, но, к сожалению, необходимой подготовкой к тому главному, чему еще пред стояло свершиться. И все мои мысли и чувства были там, в следующем времени.

И он как-то машинально и торопливо ел, будто уже все знал о моем плане, хотя я не сказала ему еще ни одного слова. Я видела, что он очень волнуется.

Он расплатился с Любочкой. Она удивленно поблагодарила и покраснела от удовольствия. Наверное, чаевые были непомерные.

— На улице нет дождя? — зачем-то спросила я у Любочки, будто та могла это знать.

— Кажется, нет.

— Ваши друзья не имеют привычки греться в вестибюле? — спросила я у Принца.

— До сих пор не имели.

— Но все равно не хочется рисковать… — сказала я и, взяв его за руку, повела через ресторан к черному ходу.

Мы вышли в Калашный переулок. Дождя, слава Богу, не было. Очевидно, он иссяк за целый день непрерывной работы. Я взяла Принца под руку, и мы быстро пошли по переулку. Он так меня ни о чем и не спросил, а я ничего ему не сказала до самого дома.

Когда мы вошли в мою квартиру, была уже половина десятого. Едва закрылась дверь, нас с непреодолимой силой кинуло друг к другу, и мы перестали дышать, соединившись в одно целое в долгом исступленном поцелуе…

Дальнейшее я помню смутно, вернее, почти совсем не помню. Каким — то образом мы очутились в гостиной на диване… Я не знаю, как исчезла с меня одежда, как мы переместились в спальню… Я не понимаю, что он делал со мной, и совсем не отдаю отчета в своих действиях…

Мы опомнились, когда часы в гостиной пробили двенадцать.

— Если я в течение тридцати минут не окажусь в Доме журналистов, мои «друзья» войдут туда и начнут меня искать. Им скажут, что я ушел с женщиной через черный ход.