Чтение онлайн

Тяжело дыша, я ловлю её взгляд, пока за окном бушует буря. На миг я забываю и про камеры, что могут её искать, и про всё остальное — кроме того, как она только что разлетелась в моих руках.

Я медленно убираю руку и беру полотенце. Долго вытираю между её ног, дожидаясь, пока дрожь уляжется.

— Полегчало?

— Да, доктор Вайс.

— Итан, — поправляю её. — По крайней мере, на этой стороне. Ясно?

— Ясно, Итан… — Она поднимает глаза. — Ты когда-нибудь делал это с другими пациентками?

— Никогда.

Прежде чем я совершу ошибку и задержу её вне поля зрения камер слишком надолго, помогаю ей спуститься и веду к коридору.

— Встретимся на твоей стороне, — шепчу я.

Она кивает и выходит в зону камер.

Я натягиваю футболку и догоняю её на кухне.

— Спасибо, что помогли мне с раной, мисс Претти, — произношу я.

— Пожалуйста, доктор Вайс.

— Давайте перенесём завтрашнюю сессию на два часа позже, чтобы вы могли выспаться.

— Я была бы признательна.

Дождь бьёт по крыше ещё сильнее. Она не знает, что делать — то ли вернуться ко мне, то ли мучиться в одиночку.

— У меня есть наушники с шумоподавлением, — говорю я. — Хочешь взять на время?

— Да, пожалуйста…

Я иду к журнальному столику, открываю ящик и протягиваю ей. Она улыбается.

— Большое спасибо. — Она направляется в свою комнату.

— Небольшой вопрос, мисс Претти.

— Да?

— За всё время в тюрьме тебе ни разу не приходилось выходить на улицу в грозу?

— У заключённых с высоким профилем минимум прогулок, доктор.

— Понятно.

— Спокойной ночи, доктор Вайс.

— Спокойной ночи, мисс Претти.

СЭЙДИ

Одиннадцатый день

Моё тело всё ещё звенит после прошлой ночи, и я не перестаю прокручивать в голове, как пальцы доктора Вайса были во мне. Как его рот касался моей кожи.

К несчастью, по выражению его лица, когда он входит на утреннюю сессию, чувства не взаимны.

Он не сказал мне ни слова.

Даже не посмотрел в мою сторону.

На нём всё ещё та же футболка, что и несколько часов назад, и хотя медсестра заглядывала и профессионально занялась его большой раной, на руке у него всё ещё повязана ткань от моей наволочки.

Я откидываюсь на металлическом стуле и жду, когда он начнёт.

— Хмм, — наконец он садится напротив и впервые поднимает взгляд. — Ты знакома с экспериментом с сывороткой правды?

— Я слышала, что он не работает.

Его губы изгибаются в кривой улыбке, и у меня в груди поднимается знакомая дрожь.

— Большинство врачей в моей области с тобой согласились бы, — говорит он, — но здесь я провожу его так, что он весьма эффективен и гарантирует, что я извлекаю из пациентов только правду.

— Я была уверена, что эксперименты с сывороткой правды — только для твоих худших пациентов.

— Так и есть. — Он наклоняется вперёд и откидывает крышку коробки, раскрывая набор стеклянных ампул. В каждой жидкость своего цвета — бледно-голубая, воздушно-розовая, травянисто-зелёная и багрово-красная.

— Ты уже дала мне разрешение использовать их, если снаружи по твоему делу всё станет критично, и… — Ему не нужно заканчивать фразу, чтобы я уловила смысл.

— Как долго я буду под действием?

— Столько, сколько потребуется, — говорит он. — Тебе же лучше будет, если я введу первую дозу сегодня ночью.

Я киваю. — Хорошо.

Он закрывает коробку, зажимает её под мышкой. Затем резко выходит из комнаты.

Что за…

Я жду пару минут, решив, что он ушёл убрать коробку и скоро вернётся, но следующий звук, который я слышу, — щёлканье газа на нашей плите.

— Это конец нашей сессии? — спрашиваю я.

— Да.

— Ладно, ну… — Я смотрю на шахматную доску. — Я всё ещё жду, когда ты сделаешь следующий ход в нашей партии.

Он стоит ко мне спиной, доводя чайник до визга.

Даже камеры будто недоумевают от его внезапной холодности. Со стены они вытягивают «шеи» ближе к нему, а не ко мне.

Он наливает в две чашки и только тогда поворачивается. Глядя то на меня, то на камеры, он бормочет что-то, что я не улавливаю. Что-то, отчего те съёживаются назад на свои места.

— Есть в тебе кое-что, чего я никак не пойму, — его голос напряжён. — То, что тебе нужно прояснить, иначе у нас будут проблемы…

Я сглатываю, ожидая.

— Я утром перечитывал стенограммы твоих интервью, — говорит он. — В них нет ни слова о Человеке-Тени — даже в беседах с твоим адвокатом, так что хватит официально нести чушь… Ты сказала, что приехала на место, а жертвы уже были мертвы?

— Да. — Ответ как всегда.

— Тогда ты обязательно пересеклась с тем, кто это сделал на самом деле. — Он вглядывается в мои глаза. — По времени, даже если ты не была замешана, ты должна была его краем глаза увидеть или знать, кто настоящий убийца.

Комната внезапно становится в десять раз теснее.

Камеры мягко щёлкают по очереди, как всегда, когда подстраивают микрофоны, чтобы уловить каждую мою букву.

— Ладно, сформулирую вопрос, — он нетерпелив. — Зачем тебе брать на себя вину за совершенно незнакомого человека?

— Я не думала, что меня арестуют за то, что сделал настоящий убийца, — признаюсь. — Я думала, будет очевидно, что это сделал кто-то другой, но к тому моменту…

— К какому моменту, Сэйди?

— К тому моменту, как всё было сказано и сделано, и они показывали мне все эти «улики», я уже сама начала сомневаться, не вообразила ли я, что кто-то был там до меня.

— Значит, ты всё-таки видела подозреваемого?

Я киваю. — Да.

— Ты знала её — или его? Будь честна.

— Я так думала.

— Когда ты в последний раз думала об этом человеке до того, как тебя приняли в эксперимент?

— Я думаю о нём каждый день. — Пауза. — Интересно, поймают ли его в итоге, раз он, вероятно, всё ещё убивает людей.

Он моргает, будто разрывается между тем, чтобы поверить мне, и тем, чтобы отправить меня в психиатрическое отделение. — Значит, вы дружили? Он был твоим сообщником, да?