Чтение онлайн

— Обойдёшься, — прошипела я.

Он усмехнулся в трубку. Слышно было, что затянулся и выпустил дым.

— Видимо, ты так ничего и не рассказала о нас своему принцу, раз вы умотали к морю. Насладились?

— Почему такие выводы? Ты так уверен, что Стас не простит меня и не поймёт?

— Думаю, да. Хоть ему сейчас явно не до этого, но это легко проверить, — ехидно проворковал. — Знаешь, я уже предвкушаю, как ты прибежишь ко мне, когда ему станешь не нужна.

— Размечтался, — с презрением выпалила.

— Посмотрим. Очень не хочется этого делать, но ты не оставляешь мне выбора.

— О чём ты?

— Видишь ли, малышка, только рассказать правду Атаманцеву недостаточно, — снова затянулся. — Чтобы у тебя не было сомнений кому ты принадлежишь, я приготовил тебе сюрприз.

— Подонок…

— Ну-ну, не горячись, — усмехнулся. — Не стоит кусать руку, которая вскоре станет единственной для тебя возможностью выжить в этом жестоком мире.

Внутри меня уже кипела ненависть, готовая смести всё на своём пути. Был бы он рядом — точно вцепилась в него, выцарапала бы глаза…

— Что ты задумал? — почти прорычала от злости.

— У тебя два варианта. Первый — уйти самой от него, разбив ему сердце. Он будет тебя ненавидеть за это, но не знать всей правды. А второй — он узнает о нас, а о тебе все узнают нелицеприятную легенду, что ты в свободное от работы время подрабатываешь элитной проституткой. Я и видео для прессы уже подготовил и сутенёра одного даже сдам. Не пожалею парня для этого, — мерзко усмехнулся. — Давно мутит у меня за спиной, переманивая клиентов из клуба. Крыса. Решил свой бизнес сколотить за мой счёт, — Михаил сделал паузу, поняв, что это было лишнее отступление. — Я сделаю тебе волчий билет. Тебя ни в одну компанию не примут. Как думаешь, много вариантов для заработка на жизнь у тебя останется? Я уничтожу Атаманцева. Заберу у него всё. Может, тогда он и простит тебя, и вы воссоединитесь в шалаше, но моё эго будет удовлетворено. Зато проверите свою любовь. Насколько она сильна, чтобы поверить, принять, простить, жить как нищеброды в маленькой квартирке и впахивать за мизерную зарплату, — он мерзко рассмеялся, и от этого смеха внутри меня всё перевернулось от отвращения. — Чёрт! Как это романтично. Никогда не думал, что стану таким сентиментальным. Аж слезу пустил.

Я закрыла глаза, закусив губу. Этими словами он выбил воздух из моих лёгких. Грудь сжало неимоверной болью. Дышать стало тяжело. Хотелось выть от бессилия.

— Если… если я выберу первый вариант, ты оставишь Стаса и его компанию в покое?

— Если хорошо попросишь, — усмехнулся и низким томным голосом добавил: — я подумаю над этим. Сделаешь вид, что без ума от меня, и будешь выполнять роль покорной и очаровательной любовницы. И не только на публике, малышка, но и в моей постели. Всегда и безотказно.

— Мне нужно время, чтобы объясниться с ним, — еле слышно произнесла, почти задыхаясь.

— Зачем?

— Я не могу просто уйти, тем более, в такой тяжёлый момент для него.

Соколовский выдерживал паузу, и я слышала его дыхание, затяжку.

— У тебя один день, — отчеканил и сбросил звонок.

По моим щекам уже сползали горячие струйки слёз. Хотелось рыдать навзрыд, кричать воем от бессилия, но тугой ком до боли сжал горло, и я не могла выдавить из себя ни звука. Какой же он отвратительный подонок! Играет чувствами, жизнями людей словно стратег в игре, только, отнюдь, не в виртуальной. Ему определённо доставляет наслаждение причинять людям душевную боль. Он словно питается негативными эмоциями, испытывает удовольствие от подчинения его правилам, от унижений.

Представляла, что скажу Стасу, вспоминала счастливые моменты, которые мы провели вместе, и внутренности резали осколки битого стекла, душа разрывалась в клочья. Боль пронзала меня всю. С ума сходила от мысли, что должна причинить боль любимому мужчине, отказавшись от него, да ещё и уйдя к его врагу. Меня стало мутить от нервного напряжения.

Нет… нет… я не могу… Я должна быть сильной… Я всё расскажу ему. Расскажу, что Соколовский меня шантажирует моей репутацией, бизнесом Стаса. Он поймёт. Не может не понять. Стас сказал, что никогда не откажется… не бросит… защитит… Он говорил, что умрёт без меня…. Он любит… Он защитит меня… Нужно только всё рассказать.

Приняв ночью твёрдое решение, утром собралась на работу. По дороге в офис позвонила Стасу, но он не ответил. Не выдержав нервного напряжения, решила отправить ему голосовое сообщение:

— Привет. Стас… мне нужно с тобой поговорить… Я… я давно собиралась… — шумно выдохнула и дрожащим голосом продолжила: — Помнишь, говорила, что мне нужно сказать тебе очень важное. Но… наш уикенд… он был прекрасен, и я… я не решилась. И сейчас… Я понимаю, что у тебя сейчас другие заботы, такое горе… я… Прости, но я больше не могу откладывать этот разговор.

Всю дорогу ждала от него ответа. Хоть маленькое сообщение… Ничего. Только ближе к обеду увидела, что он прослушал моё сообщение, но не ответил, и сердце заныло от боли. Неприятное гнетущее предчувствие уже выворачивало меня наизнанку.

Решила проверить у себя ли Стас и направилась к нему. Светланы Николаевны не было на месте, а в приёмной я встретила Беркутова, который вышел из кабинета генерального. Он посмотрел на меня с какой-то странной ухмылкой и преградил путь.

— А вот и наша прекрасная соблазнительница, — он опустил откровенный взгляд в декольте моего платья. — Может…

— Софья Андреевна, — прервала его Светлана, появившаяся за спиной зама, — Станислав Викторович как раз велел вас вызвать.

Слова Беркутова меня насторожили. Предчувствие катастрофы только усилилось. Посмотрела на женщину и натянуто улыбнулась. На её лице не было ничего необычного. Так же приветливо улыбнулась мне и прошла к своему столу.

— Проходите, он вас ждёт, — добавила она, положив блокнот на стол.

Не отрывая от меня испытывающего взгляда, Беркутов отступил. Обошла его, чувствуя на себе взгляд с ухмылкой. С замиранием сердца толкнула дверь и вошла внутрь. Стас стоял спиной к двери. Спрятав руки в карманах брюк классического делового костюма, он смотрел в большое окно и даже не повернулся. Я подошла ближе. Он молчал, а я кожей почувствовала напряжение, исходящее от него. Стас слегка повернул голову, и я увидела, как он заиграл желваками.

— Как дочь? Жена? — начала я тихо.

Он выдохнул и, не глядя на меня, холодно сказал:

— О чём ты хотела рассказать?

— Ты не хочешь отвечать… Что-то случилось?

Стас повернулся, и я встретилась с таким взглядом, что сердце замерло. Он всё знает… В карих глазах была ярость… злость… и что хуже — презрение. Подойдя к столу, он молча развернул свой ноутбук монитором ко мне.

— Об этом? — он нажал кнопку и на экране включилось видео.

Мир рухнул. Меня саму вывернуло от увиденного. Вспомнив всё, я с ужасом осознала, что натворила. Со стороны это смотрелось ещё отвратительнее. Мой стриптиз, жадные поцелуи, наглые руки Соколовского на моём полуголом теле, стоны, шумные вздохи. Вот я, лаская его живот, расстёгиваю ремень на его брюках, и запись обрывается.

— Думаю и так понятно, что дальше, — ледяной голос Стаса, пронзил сердце. — Не так ли, Сонечка?

Мои руки задрожали.

— Всё не так… как может показаться, — еле слышно прошептала и посмотрела в глаза любимому мужчине.

— Хочешь сказать это не ты на видео?! — я замотала головой.

В его глазах была такая ярость, что мне стало страшно. А хуже всего то, чего я больше всего боялась — презрение. Смотрел как на самую последнюю шлюху… Я поняла, что всё кончено, что он мне не поверит. Но я должна сделать попытку. Я буду бороться до конца…