Чтение онлайн

Через пять минут незаметно все исчезли. В гостиной осталась только старушка, ростовщик и Владимир Матвеич. Старушка дружески разговаривала о чем-то с ростовщиком и, окончив разговор, снова села на диван, принялась за карты и посмотрела на Владимира Матвеича, у которого замер дух.

–  Не родня ли вам Завьялов, в комиссариате служит? Ох, ох!..

Владимир Матвеич покраснел.

–  Это мой дядя, - отвечал он вполголоса.

–  Кто, дядюшка? ох-ох… славный был человек, любил меня, часто ездил. Ох… А где же он теперь?

–  В Одессе.

–  Жаль, жаль… он бы и теперь все ездил ко мне… а какая у него была славная супруга… belle-femme. Такая полная… он вдовцом-то уж лет двадцать… Ох- ох…

Ростовщик подошел к Владимиру Матвеичу.

–  Не угодно ли вам со мной ехать? Позвольте, я вас довезу до дому.

Владимир Матвеич обрадовался и схватил шляпу. Он, кажется, ожидал появления

Катерины Яковлевны и потому не решался уйти; но время летело, и она не появлялась - нечего было делать, а сидеть со старушкой ему было как-то неловко.

–  Милости просим ко мне… всегда… ох!.. Я очень рада… - ворчала старушка, провожая их.

Выходя, Владимир Матвеич увидел из каких-то боковых дверей высунувшуюся фигуру инженерного офицера, пускавшего изо рта тучу дыма.

–  Куда вы, господа?
– закричал он басом, - бежать!.. Владимир Матвеич схватил свою шубу и выбежал на улицу, не оглядываясь. Ростовщик насилу догнал его.

–  Не угодно ли садиться?
– вот сани, - сказал он улыбаясь, - старушка-то эта добрая, только, признаюсь, я не охотник бывать у нее. Ведь вы в Садовой изволите жить? Нам по дороге, кажется. Я ваш сосед. Прошу о продолжении знакомства.

Мысли Владимира Матвеича начали немного проясняться: он облегчил себя вздохом.

–  Покорно вас благодарю, - отвечал он, - милости прошу ко мне, я очень рад…

Рысак ростовщика быстро домчал Владимира Матвеича до дома.

–  До приятного свидания, - проговорил ростовщик.

–  Покорно вас благодарю; прощайте…

Старушка сделала такое сильное впечатление на Владимира Матвеича, что недели полторы после этого вечера ему все мерещилась она и ее шевелящаяся бородка.

Изредка также сильно смущала его мысль о черноглазой Катерине Яковлевне.

Глава VI, из которой, между прочим, можно усмотреть, что у благонадежных чиновников служба никогда не выходит из головы и сердца и что самые неожиданные обстоятельства покровительствуют прекрасным людям.

Дня через два после этого замечательного для Владимира Матвеича вечера отец его пришел из департамента в особенно приятном расположении духа. Он все ходил по зале, загнув руки назад и моргая глазами. Когда же Настасья Львовна вошла в залу, он подошел к ней и с особенным выражением поцеловал ее руку.

–  Поздравьте меня, душечка.

У Настасьи Львовны засверкали глаза.

–  Что… денежное награждение?

–  Нет, Настасья Львовна, дороже всякого денежного награждения, ей-богу, дороже… Сегодня я в присутствии разрюмился, как дурак! И столоначальник, и начальник отделения Володеньки, и даже сам директор такие рассыпали похвалы

Володе… Говорят: "прекраснейший молодой человек, старательный, ученый, такая сметка у него во всем"; а его превосходительство прибавил: "воспитание его делает вам честь; я назначил его старшим помощником столоначальника". Вот что,

Настасья Львовна!..

–  Да я не понимаю, с чем же вас-то поздравлять?

–  Как с чем?
– да ведь, я думаю, я отец его; разве отцу не награда, когда хвалят его дитя?
– разве у меня каменное сердце, Настасья Львовна?..

И Матвей Егорыч снова заходил по комнате. На глазах его дрожали слезы, а лицо сияло улыбкой.

–  Бог с ними совсем, денежное награждение, - продолжал он.
– Я становлюсь стар и слаб, а надо взять в расчет, что он заменит вам меня, когда я умру. Надо подумать о смертном часе!

–  Слава богу! я рада за Вольдемара, - сказала Настасья Львовна.
– А сколько он будет получать жалованья?

–  Тысячу шестьсот рублей… Это для такого молодого человека чудесно; я в его лета…

Настасья Львовна пошла сообщить об этой радости сестрице, а Маша подошла к отцу поздороваться с ним.

–  Здравствуй, Маша, - сказал Матвей Егорыч, гладя ее по голове, - здравствуй.

И ты у меня доброе дитя… Маша, поди сюда.

Матвей Егорыч отвел ее в угол комнаты и, озираясь во все стороны, с некоторою боязнью, но переполненный чувством, вынул из кармана бумажник и достал из него пятнадцать рублей.

–  Маша, вот тебе… купи, друг мой, себе платочек или что тебе нужно… да не говори об этом матери… Возьми, Маша…

Маша поцеловала руку отца и сказала ему робким голосом.

–  Я люблю вас, папенька, очень люблю.

–  Хорошо, Маша, хорошо, я верю. Смотри же, чтоб мать не знала о моем подарке…

Скоро явился и Владимир Матвеич - виновник общей радости. Настасья Львовна обнимала его, а он попеременно целовал ручки то у нее, то у отца и говорил:

–  Мой долг утешать вас.

Анна Львовна при его входе сказала:

–  Же ву фелисит.

По случаю получения Владимиром Матвеичем места старшего помощника столоначальника Анна Львовна присоветовала сестре дать парадный званый вечер: ей смертельно хотелось потанцевать, и особенно с офицером, который был пропитан

"Жуковым". (Говорят, будто все пожилые девушки очень любят табачный запах.) Она также уверила Настасью Львовну, что ей необходимо сшить к этому вечеру новое платье и купить новый чепец, потому что все другие чепцы на ней уже видели. У

Настасьи Львовны не было денег; но она через свою торговку достала несколько сот рублей, под залог фермуара, у того самого ростовщика, с которым так нечаянно сошелся Владимир Матвеич.

Между тем герой наш познакомился с Рожковыми и был приглашен к ним по понедельникам на танцы.

Настасья Львовна, узнав о новом знакомстве сына, тотчас догадалась, что он неравнодушен к дочери почетного гражданина, и обрадовалась этой догадке. "Он женится, - подумала она, - и будет жить вместе с нами или мы переедем к нему, я буду управлять всем… буду ездить в карете четверней… заказывать все мадам