Чтение онлайн

Юным Самуэль был по меркам своего народа - вампиров. Да и по меркам некоторых смертных - тоже.

– Любуетесь, виконт?
– барон Одольф, как всегда, словно материализовался из сумерек. И, как всегда, незаметно. Старый вампир знал толк в подкрадывании. А молодой Самуэль ему в этом всегда завидовал. Впрочем, не особо сильно. Потому что знал, что спустя какое-то время тоже сможет не хуже, а если повезёт, то даже лучше.

– Само собой, барон, - Самуэль позволил себе лёгкую улыбку самым краешком губ, - разве сумерки не прекрасны?

– Они всегда восхитительны, племянник, - названный бароном перешёл на фамильярный тон, тоже улыбнувшись. Впрочем, вкупе с его клыками, улыбка смотрелась несколько... угрожающе.

– Да, всегда, дядя, и я знаю, что ты сейчас скажешь. Ты скажешь: "все сумерки прекрасны". Но сегодня это не так, и сегодняшняя ночь будет другой, я чувствую это.

– Не знал, что ты такой романтик.

– Вы многого обо мне не знаете, дорогой дядя. Впрочем, как и мой отец, - секунду подумав, добавил виконт.

– Ну, у любого вампира должны быть свои тайны. А у нашего рода - в особенности. Что будем делать с очередной командой Избранников?
– вампир постарше перешёл на деловой тон.

– Предлагаю сделать, как обычно, без импровизаций. Если они смогут хотя бы нас учуять, то пусть идут дальше, выполнять задание своего Хранителя. А вот если нет, - юный вампир улыбнулся и классическим движением провёл ребром ладони по своему горлу. При этом его глаза сверкнули алым в быстро сгущающихся сумерках.

– Ты прав, Самуэль. Сделаем, как обычно. Должны же мы быть очередным испытанием на пути этих юнцов. Великое Соглашение, чтоб его, - старший вампир презрительно скривился, всем своим видом показывая, где именно и на каком месте он это соглашение вертел.

И уже через пару секунд окрестный лес, утопающий в сумерках, пополнился двумя новыми тенями. А может, это всего лишь было игрой стремительно угасающего света...

Первым разговор начал Том, оно в принципе неудивительно - деятельная натура полурослика не позволяла тому долго пребывать в благодатной праздности. А раз делать сейчас нечего особо, то почему бы и не пообщаться, тем более, что именно Тому стоять первую стражу.

– Э, босс, я чисто навязываться не хочу, ты не подумай там чего, но мне вот интересно, а почему именно паладин?

– А что не так?

– А как же мировоззрение?

– Том, повторюсь, что не так?

– Ну паладин там, типа, должен защищать слабых и отверженных, нести добро...

– Нести чушь перестань, - доселе сидящий с полуприкрытыми глазами, Молчун, удивил нас всех резкой отповедью в адрес полурослика, - у вас, неумирающих, в отличие от нас, мировоззрение проявляется на пятом уровне развития.

– И?
– кажется, Том всерьёз заинтересовался поднятой им и получившей неожиданное продолжение темой.

– Вот тебе «и», - передразнил Муграб, - паладин не обязан быть добрым и законопослушным. Единственное, что действительно обязательно для воина богов - следовать мировоззрению выбранного бога. Нести волю своего бога. Ну и собственное понятие справедливости. Правда, последнее по желанию.

– А воры, там, монахи, друиды?

– Вор не обязан быть злым, бард не обязан склоняться к хаосу. Боги сами подтолкнут своего избранника по уготованному пути.

– Это как так?
– при мысли о том, что меня кто-то как-то к чему-то будет подталкивать, да ещё и не посоветовавшись предварительно со мной, волосы встали дыбом. На всех местах.

– Например, - продолжил наш жрец, - паладин Келемвора изначально нейтрален. Потому как смерть нейтральна - она не добрая и не злая, и в урочный час придёт за каждым. И, значит, такому паладину будут чаще встречаться просьбы о помощи в упокоении немёртвых. Эльфы ночи тоже, по сути своей, нейтральны, как и жрецы Ваукина. Потому как деньги нужны всем - и плохим, и хорошим.

– А разбойники, там, воры, убийцы?
– мне кажется, что Том прямо-таки кровно заинтересован в развитии данной темы.

– Вставшие на путь грабежей, убийств, насилий так или иначе открывают свою душу для хаоса и тьмы. Хотя и тут бывали исключения, - Молчун задумался о чём-то своём, попивая остывающий взвар.

– А что за исключения?

– Например, был когда-то в нашем мире такой разбойник - Робин Хороший Малый. Тот ещё прохвост. Так вот, он грабил. Грабил умело, с огоньком да с выдумкой. Но только богатых, тех, кто, по его мнению, наживался на простом люде. А затем раздавал деньги неимущим, нищим, обиженным. И простые разумные его очень любили и уважали. И помогали часто. Так вот, тот разбойник, был добрым, но хаотичным.

Я аж поперхнулся от такой интерпретации древних английских баллад, переложенных Вальтером Скоттом на прозу в виде романа.

– А что, например, с друидами, лесными ведьмами и прочими?

– А это правду говорят, что призванные могут, представ перед богами, избрать свой собственный жизненный путь, свою судьбу?
– вопросом на вопрос ответил Муграб.

Э-э-э, это он сейчас про выбор класса и расы? Пока я туго соображал, ответила Алаун:

– Да, правда, жрец. Мы действительно выбираем себе уготованную судьбу - в теле сына или дочери какой расы родиться и кем стать в начале нового пути.

– Вот видите, - вздел палец Молчун, - это я к тому про ваш выбор, что среди нас, местных жителей этого мира, бытует мнение, что каждый из призванных выбирает себе ту судьбу, которая ему ближе по духу. Если разумный любит природу, станет друидом, или рейнджером, если звуки битвы ему милее всего на свете, то варваром скорее всего будет или боевым шаманом, если предпочитает решать вопросы ударом отравленного клинка из тени - убийцей либо шпионом, а если, например, разумный, считает, что любой конфликт можно уладить деньгами и разговорами, то выберет путь торговца или дипломата. Душа разумного, представшего перед богами, предельно обнажена, так у нас говорят. Ведь от себя не убежишь и не спрячешься...

Мы все на какое-то время замолчали, каждый думая о своём. Я, например, думал о том, что сподвигло меня стать на путь паладина. Да не просто банального воина света, защитника угнетённых, а паладина Келемвора, священного воина смерти, выражаясь пафосным языком. Ведь, действительно, я и в рилайфе то добротой не отличался. Как, впрочем, и конченой сволотой не был никогда. Всегда любил масштабные пьянки-гулянки, но при этом никогда пьяных дебошей не поощрял. Что-то пришло ко мне с возрастом, что-то ушло безвозвратно, а что-то жило во мне изначально. Защищать угнетённых? Упаси боги от такой глупости! Угнетённые пусть защищают себя сами, если духу хватит. Помогать слабым? А в честь чего?