Чтение онлайн

Выходя из своей комнаты, я заколебался, заметив ее издалека. Эти длинные темные волосы, кремовая кожа и потрясающее тело пересекали площадку наверху большой парадной лестницы. Мои мысли перенеслись обратно к нашей встрече в лесу.

Мне нравилось играть с маленькой птичкой. Я хотел увидеть страх в ее нефритово-зеленых глазах, но она никогда не показывала того, что я искал, и это приводило меня в бешенство.

Однако то, как ее тело реагирует на меня, вызывает чертовски сильное привыкание. Я вижу сквозь все это неповиновение потребность в ее глазах.

Я готов поставить свою жизнь на то, что ее киска была чертовски мокрой, когда я застал ее врасплох в лесу. От одной этой мысли кровь стремительно приливает к моему члену.

Она хорошо скрывает свою слабость, но я сильнее; я пробьюсь сквозь ту твердую оболочку, которую она так хорошо изображает.

Она продолжает идти, не подозревая, что она просто добыча, попавшая в поле зрения хищника. Не подозревая, что мои глаза прикованы к ней, следя за каждым ее движением.

Как только она спускается по лестнице и скрывается из виду, я начинаю выходить из тени, направляясь в Южное крыло, где, как я знаю, наконец-то обрету покой на весь день.

Вокруг не так много людей. Залы заброшены, что мне больше нравится. Все равно никто не заговаривает со мной, когда видят, как я прохожу по коридорам. Тем лучше. Я знаю, что я неприступен. Пугающий. И мне это нравится. Мне неинтересно с кем-то разговаривать. Я бы предпочел, чтобы этот дом был таким же пустым, как и черная дыра в моем сердце.

Миновав ужасающие, самовлюбленные портреты, которые покрывали почти все стены коридора в этом доме, я наконец добрался до места назначения.

Толкнув тяжелые двери из красного дерева в библиотеку, я столкнулся со знакомым лицом Уинстона, заведующего нашей библиотеки.

— Сэр, какой приятный сюрприз, не ожидал увидеть вас сегодня. Я был бы немного более организованным, если бы знал, что вы придете в гости, и немного прибрался.

Я положил руку на плечо Уинстона.

— Не нужно. — Ответил я. — Я ненадолго, просто занимайся своими делами, старик.

Уинстон кивает. Седовласый пенсионер, вероятно, один из немногих людей во всем этом чертовом доме, которому я действительно уделил бы время.

Он работает в Найтчерч уже много лет. Думаю, его нанял мой дед.

Одна особенность Уинстона в том, что он умел не лезть не в свое дело. Думаю, именно поэтому он всегда так хорошо справлялся с работой и так долго оставался в доме.

Насколько мне известно, у него нет другой семьи, поэтому Найтчерч — это вся его жизнь. Он любит эту старую пыльную библиотеку, возможно, даже больше, чем я.

Он хорошо заботится о ней, и он, вероятно, самый уважаемый человек здесь.

Я смотрю на ряды книг. Все они были собраны поколениями Сильваро.

Здесь, должно быть, больше книг, чем во всем Сидар-Кроссе вместе взятом. Я люблю это место. Это единственная часть дома, которую я действительно люблю.

Эта комната — единственное, что, как я могу сказать, моя семья сделала правильно, даже если это, блять, единственное, что они сделали правильно.

Когда во мне пробуждаются порывы и тошнота, это единственное место, куда я могу прийти, чтобы попытаться успокоиться.

Каждая книга в этой великолепной библиотеке — это терапия. Ряды за рядами глубокой, умиротворяющей терапии, и, к счастью, она достаточно велика, чтобы спрятаться среди стеллажей, когда я не хочу смотреть в глаза миру, что, признаться, в последнее время происходит почти всегда. Мне нравится, когда мой разум теряется в этом бесконечном океане слов.

Говорят, что человек, который читает, проживает тысячу жизней, а тот, кто не читает, живет только одну, или что-то в этом роде, и, черт возьми, это правда.

Я прохожу в самый дальний угол комнаты и начинаю просматривать ряд книг в конце одного из книжных шкафов.

В детстве у меня была вероятно, нездоровая одержимость монстрами и злодеями. Я сочувствовал монстру Франкенштейна, и мог по-настоящему проникнуться атмосферой "Дракулы" Брэма Стокера. Обе книги стояли на полках среди пыльных, изъеденных молью специальных изданий.

Большинство этих книг я выделил и прокомментировал. Я сделал так много заметок на страницах. Записывал стихи и цитаты, когда они появлялись у меня в голове, беспорядочно и бесцельно.

Я всегда любил поэзию и старые бредни, хотя и знал, что когда люди смотрят на меня, это последнее, чего они ожидали.

Это место завладело моим сердцем и душой. Найтчерч был проклят, но библиотека была его сияющим маяком надежды.

Плюхнувшись за маленький, потрепанный, старый стол и стулья, спрятанные за книжными полками, я достал несколько экземпляров привычной литературы и открыл пыльные страницы.

Час спустя я все еще был в библиотеке, укрывшись в своем собственном мире, когда услышал тяжелые шаги позади себя. Я понял, кто это, еще до того, как он произнес хоть слово.

— Ну все, мать твою!

Я посмотрел на охреневшее от восторга лицо Калеба. На его лице сияла широкая улыбка, демонстрирующая все его ярко-белые, идеально ровные зубы.

— Неужели у тебя нет сейчас дел поважнее, чем выводить меня из себя?

Калеб смеется, его глубокий и громоподобный голос эхом разносится по тихой библиотеке.

Когда мы с Калебом встретились много лет назад, я не думаю, что кто-то из нас представлял, насколько важными мы станем в жизни друг друга.

Калеб — линчеватель, одержимый уничтожением зла, которое пытает и калечит невинных ради забавы, и я — монстр, подпитывающий болезнь, которая живет внутри меня, горькими криками жестоких и развратных людей.

Мы были парой, созданной в аду, но это не означало, что я не хотел прибить его нахрен в девяноста процентах случаев.

Я был ночью, а он — днем. Я был тишиной, а он — шумом. Мы не должны были сработаться, но сработались.

Наверное, говорят, что противоположности притягиваются, но здесь все было наоборот.

— Отложи книги, мы идем в "Сокол".

Он опускается на потрепанный трехногий стул напротив меня. Сиденье прогибается, чтобы выдержать его вес, и я не понимаю, как оно все еще остается в вертикальном положении.

— Я думал, ты больше не ходишь в "Сокол". Насколько я помню, когда ты был там в последний раз, та цыпочка надеялась на предложение руки и сердца.

Калеб ухмыльнулся, хитро подмигнув мне.