Чтение онлайн

Шайба скользит по льду, и Кейн хватает ее. Его клюшка соединяется с шайбой одним плавным движением, которое приводит толпу в восторг. Даже я наклоняюсь вперед на своем сиденье. Каждый мускул его тела кажется настроенным на игру, то, как он владеет льдом, его контроль — это опьяняет.

Нет. Ужасает.

В нем есть спокойствие, авторитетность, контрастирующая с хаосом игры. Каждое его движение — это проявление скрытой силы. Наконец он делает бросок, и это идеальный удар, шайба с резким хлопком влетает в ворота, приводя толпу в восторг.

Кейн не реагирует. Его лицо остается нечитаемым, холодным, он возвращается на центр льда, не обращая внимания на овации.

Мне кажется, он бросает взгляд в мою сторону, но это мимолетно и, вероятно, плод моего воображения.

— Мы снова встретились, Далия.

Низкий, тревожно злобный голос заставляет меня нервничать. Я была так сосредоточена на Кейне, что не обращала внимания на окружающих и не заметила, как ко мне подошло олицетворение демона.

— Что ты здесь делаешь, Маркус? — говорю я, перекрикивая шум толпы.

Он садится рядом со мной, хотя я клянусь, что еще десять минут назад на этом месте сидела пожилая дама. Я подумываю пересесть, но арена забита людьми.

— Это так ты меня приветствуешь, милая?

— Я не твоя милая, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Он улыбается, но эта улыбка скорее хищная.

Маркус Осборн — тревожное явление, хаотичная энергия, с трудом сдерживаемая его высоким, худощавым телом. Его угловатое лицо острое, с высокими скулами и челюстью, которая могла бы разрезать стекло, но именно его глаза раскрывают всю глубину его жестокости. Его темные, почти черные зрачки холодны и пусты, но в них мелькает дикость, как буря, которая постоянно назревает.

Тонкий шрам пересекает его правую бровь, постоянно напоминая о насилии, которое он терпит и причиняет. Его губы, часто сжатые в жестокой улыбке, намекают на то, что он наслаждается причиняемой болью и получает удовольствие от того, что доводит других до предела.

Как он когда-то сделал со мной.

— Поэтому ты надела джерси Девенпорта? Ты точно знаешь, как подняться по карьерной лестнице.

— То, что я делаю со своей жизнью, не твое дело.

— Я знаю. Просто разочарован твоим жизненным выбором.

— Который все равно лучше того, который предлагал мне ты.

Он улыбается, но ничего не говорит.

Я замечаю синяки на его костяшках пальцев. Хотя Маркус не такой массивный, как Джуд, он подтянут и мускулист, и ему не привыкать к физическим стычкам, ведь его любимый способ общения — кулаки, а то и хуже.

Он просто источник неприятностей.

Я рисую круги на большом пальце.

— Что ты здесь делаешь?

— Смотрю игру. Как и ты.

— И все?

— Да. «Гадюки» и «Черные Ястребы» — наши соперники, не забыла? Или уже не помнишь, откуда ты родом, когда сдружилась с богатыми мальчиками?

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент стекло передо мной сотрясается от сильного удара.

Мои глаза расширяются, сталкиваясь с глазами Кейна. Он так сильно толкнул игрока «Черных Ястребов», что я удивлена, как борта не разлетелись на куски.

Он на мгновение удерживает мой взгляд. Холодный, бесстрастный — но в нем что-то мелькает. Что-то темное и интенсивное, что заставляет меня застыть на месте.

Кейн выскакивает вперед, возобновляя быструю игру.

— Хм, — Маркус почесал подбородок, наблюдая за мной. — Интересно.

— Что ты имеешь в виду?

— Девенпорт не играет в жесткой манере. Обычно он очень точен и играет чисто. Должен сказать, мне нравится эта его версия.

Я нахмурилась, но не успела обдумать слова Маркуса, как он махнул рукой в сторону катка и прошептал что-то, чего я не успела разобрать.

Когда я следую за его взглядом, я замечаю, как Престон на долю секунды бросает на нас гневный взгляд, прежде чем уехать с шайбой.

Престон — тень на льду. Он не сталкивается и не дерется, но его присутствие все равно ощущается. В его движениях есть плавность, непринужденная грация, с которой он перемещается по катку, с легкостью проходя между игроками. Он не громкий и не агрессивный, но его стиль смертельно точен. Каждый пас и каждый ход стратегически выверен, как будто он думает на пять шагов впереди всех.

В то время как Джуд с силой врезается в игроков соперника, отбрасывая их на борт, Престон избегает этого любой ценой.

— Эй, Маркус?

— Хм? — говорит он, не отрывая расчетливого взгляда от игры.

— Ты знаешь Престона?

Он наклоняет голову в мою сторону, слегка приподнимая уголок губ.

— К чему вопрос? Он сказал, что знает меня?

— Нет. Но он невзлюбил меня с тех пор, как узнал, что мы когда-то были вместе.

Медленная, злобная улыбка растягивает его губы.

— Неужели?

— Да. Что ты ему сделал?

— Я? Ничего.

— Хочешь, чтобы я поверила, что его ненависть к тебе появилась сама собой?

— О, причина есть. Он не может меня победить или вывести из себя, какую бы тактику ни использовал. И это его бесит. А мне нравится видеть, как маленький принц выходит из себя.

— Ты уверен, что это все?

— А что еще может быть? Такие люди, как мы, не вращаются в их кругах, милая, — все его юмор исчезает. — Ты сама все поймешь со временем.

После этого он замолкает, сосредоточившись на катке.

Я тоже отвлекаюсь, когда игра превращается в настоящую войну. Жестокое столкновение силы и стратегии.

На протяжении всего этого времени Кейн держит меня в плену. Даже в хаосе он сохраняет абсолютный контроль, и то, как он владеет льдом, завораживает. Каждое его движение проходит по моему телу, напоминая мне, насколько опасно близко я собираюсь подойти к человеку, который должен меня пугать.

И чем больше я смотрю на него, тем сильнее становится мое чувство тревоги.

Какое воспитание получил Кейн, что оно превратило его в настоящую ледяную машину? Возможно ли вообще, чтобы кто-то был настолько технически совершенен? Не знаю, может, это потому, что я только недавно начала интересоваться хоккеем, но я не видела, чтобы он совершал какие-либо ошибки.

После того как игра заканчивается в пользу «Гадюк» — с трудом — игроки катятся к скамейке, а затем в раздевалку.

Кейн следует за ними, положив руку на шею Престона и говоря ему что-то на ухо, но меня он не замечает.