Чтение онлайн

Он стоит у плиты спиной ко мне, на его широком мускулистом теле только пара серых спортивных штанов, которые низко сидят на бедрах.

Утренний свет проникает через окно, озаряя острые линии его тела и подчеркивая мускулы.

Но это не то, что заставляет меня затаить дыхание.

Это татуировки и шрамы.

Когда он поворачивается в сторону, я вижу змею, обвивающую его левое плечо, черную и детализированную, чешуя которой блестит на свету. Ее голова находится у его ключицы, пасть открыта, как будто готовясь к нападению.

Я не могу отвести от него взгляда.

Мои глаза впиваются в каждую деталь татуировки. В ней есть все, что характерно для Кейна — холод, опасность, самообладание.

Чуть ниже змеи виднеются неровные шрамы, пересекающие его кожу, как карта боли.

Хотя я не имею ни малейшего представления, кто или что оставило их на нем, я знаю, что это было жестоко.

От этого у меня скручивает живот, как будто я увидела избитого щенка, дрожащего на обочине дороги. Только в этом случае я не могу поднять его и отнести в приют.

А Кейн отнюдь не щенок.

Как кто-то мог причинить ему такую боль, что остались эти шрамы? Он всегда казался непобедимым. Неприкасаемым. Он — Бог хоккея и король как в кампусе, так и в городе. Никто не осмелился бы подойти к нему.

Кроме них.

И ему причинили боль, которая оставила на нем неизгладимый след.

Еще больше татуировок обвивает его другую руку, сложные линии, образующие ворона с распростертыми крыльями на плече, с пустыми темными глазами. Под птицей, вокруг его ребер, изгибается небольшая фраза на латинском, которую я не могу разобрать, исчезая в тени его кожи.

Все в нем — предупреждение.

Татуировки, шрамы, то, как его тело движется с безмолвной силой, как будто он всегда готов напасть.

Однако сейчас он просто мужчина, стоящий на кухне и жарящий яичницу, как будто это самая естественная вещь в мире.

— Ты проснулась, — низкий тембр его голоса разносится по комнате, как прохладный ветерок.

— Да, — я рисую круг на большом пальце.

— Садись. Завтрак готов, — он выключает плиту и с пугающей точностью перекладывает содержимое сковороды на тарелку.

Никакого беспорядка.

— Спасибо, но я съем что-нибудь по дороге домой.

Он поднимает взгляд и впервые за утро смотрит на меня.

Его ледяные глаза задерживаются на моей мешковатой одежде, тяжелой, как будто он видит сквозь нее. Не помогает и то, что его запах прилип к моей коже, обволакивая меня, как невидимые руки.

Он подходит к обеденной зоне с двумя тарелками и ставит их на стол. Я мельком вижу крыло ворона, протянутое к его груди, прежде чем он берет со спинки стула простую белую футболку и надевает ее через голову.

Загораживая мне вид.

Он указывает на стул напротив себя.

— Садись, Далия.

— Правда, я могу…

— Еда уже готова. Не сопротивляйся просто так, садись.

— Я не сопротивлялась, — просто я не привыкла, что кто-то, кроме Ви, готовит для меня.

Мой желудок урчит.

Кейн приподнимает бровь.

— Правда?

Я потираю затылок, затем медленно сажусь.

Стол до нелепого заставлен едой, и от ее аромата у меня почти текут слюнки.

Тарелки расставлены с точностью — яичница-болтунья мягкого желтого цвета, идеально поджаренные ломтики тоста и свежие фрукты, которые, кажется, были нарезаны машиной. Кофейник, две высококачественные фарфоровые чашки, апельсиновый сок и молочник.

Есть еще джем и масло, хрустящий и блестящий бекон, а также высокая стопка блинчиков, от которой до сих пор поднимается пар, как в какой-то идеальной домашней фантазии.

Тот факт, что такой человек, как Кейн, может приготовить что-то столь обычное, как завтрак, будучи способным переломать людям конечности голыми руками, одновременно удивляет и пугает.

— Давай, не смотри так. Ешь, — говорит он, разрезая тост и яйца.

Мне не нужно повторять дважды. Я взяла яичницу и без зазрения совести съела почти всю тарелку за считанные минуты. Это очень вкусно. Правда. Мне немного стыдно признаваться в этом, но я никогда раньше не ела такого полноценного завтрака. Мне повезло, если я успевала выпить кофе и съесть вареные яйца или что-нибудь еще из ближайшего магазина по дороге на работу или в университет.

Нож вонзился в верхнюю часть тоста.

— Ешь медленнее, а то в лучшем случае будет несварение, а в худшем — подавишься.

Я проглотила содержимое рта.

— Извини.

— За что?

— За мои манеры за столом. Я немного голодная.

Мне показалось, что его губы слегка дрогнули в улыбке, но сразу же вернулись в прежнее состояние, когда он продолжил есть.

— Жуй как следует и не торопись.

Мне приходится усиленно сдерживаться, чтобы не съесть все подряд и не выглядеть как пещерная женщина.

Кейн наблюдает за мной, как строгий родитель, что не помогает.

Он делает глоток сока, а его глаза скользят по мне, как чувственное прикосновение.

Как вчера вечером.

Не думай об этом. Просто не думай.

— Это привычка? — спрашивает он.

— Что?

— Быстро есть.

— Наверное. У меня никогда не бывает времени на полноценный прием пищи между учебой и подработкой.

— И шпионством. И ввязыванием в чужие дела. И полным безразличием к собственной безопасности.

Я остановила ложку с джемом на полпути ко рту и уставилась на него.

— Я что-то забыл? — спросил он с нервирующей улыбкой. — Ах да, и болтовней с бывшими парнями на моей чертовой игре.

— Я не приглашала Маркуса. Он пришел сам, и он не мой бывший.

— Это не помешало тебе развешивать уши на каждом его слове, как все эти хоккейные фанатки, соревнующиеся за его внимание. Уже соскучилась по нему?

— Это неправда. Маркус — придурок, и я бы ни разу не взглянула на него в этой жизни, будь у меня такая возможность. Он просто был мудаком, как и всегда, и, скорее всего, запоминал важные моменты вашей командной игры перед предстоящим матчем, — я выдыхаю. — Я даже не знаю, зачем я тебе это говорю. Мы никто друг для друга.

— Ты три раза кончила на мой член и пальцы. Думаю мы все-таки кто-то друг для друга.

Мой рот открывается, и желудок сжимается от чего-то помимо голода.

Он прищуривается.

— Ты же не думала, что попросишь меня трахнуть тебя, а потом уйдешь, как ни в чем не бывало?

— Меня накачали наркотиками. Это не считается.

Он делает глоток кофе.

— Для меня считается.

— Так… кто мы?

— Кем ты хочешь, чтобы мы были?

— Партнерами?

— У нас с тобой не общий бизнес.