Чтение онлайн

— Прости, я вчера была не права. Вела себя глупо и сказала много лишнего. Несправедливого.

— Ты часто бываешь не права, — не стал отрицать оникс, но на губах его застыла довольная ленивая улыбка.

Я поняла, что он не злится.

— Да. И я постараюсь пересмотреть свою позицию.

— У тебя будет для этого несколько дней…

Кажется, Кирьяр не хотел оставлять меня одну на эти дни. По крайней мере, в его глазах я заметила грусть.

— Я постараюсь успеть пересмотреть за них свое отношение к ситуации.

Он согласно кивнул, но не отстранился, а снова притянул меня к себе и накрыл губы теплым требовательным поцелуем — тягучим, словно мед, и таким же сладким. Сегодня было проще, я больше не дергалась и не сомневалась. Успокоилась окончательно и, признаться, уже все для себя решила, даже несколько дней оказались совершенно не нужны. Только говорить об этом ониксу я сейчас не собиралась. Еще представится случай. А сейчас мне было совершенно не до разговоров.

Просто целовала его в ответ и таяла в объятиях, каждой клеточкой ощущая все более смелые прикосновения. Рубашка полетела в сторону, сильные руки сжали мою талию, притягивая ближе к сильному, возбужденному телу. Я обхватила руками шею оникса. Он целовал меня жадно, скользил руками по обнаженной спине и вызывал бурю эмоций.

Я не заметила, как оказалась на спине, а мужчина навис надо мной. Сегодня он не спешил. В его движениях было больше неторопливой нежности. Он пытливо изучал каждую клеточку моего тела, сначала руками, а потом губами, скользнув по шее к чувствительной ямке у ключицы, где пульсировала артерия, а потом ниже, к груди.

Я застонала, когда язык медленно обвел по контуру мой сосок, изогнулась навстречу ласкам и впилась пальцами в его плечи. Мне хотелось неспешной тягучей нежности, но сдерживаться я не могла и чуяла, что оставлю следы на его коже. Кирьяр ласкал мою грудь, чуть надавливал, иногда покусывал, а я извивалась и тихо стонала, желая большего. Между ног разлился жар, я горела и хотела снова ощутить его внутри себя, но оникс не спешил, действовал медленно и неторопливо.

Покрыл поцелуями грудь, спустился к пупку, повторяя весь путь горячими ладонями. Я растворялась в его касаниях, а когда пальцы проникли в мое естество, думала, что сойду с ума от накативших эмоций. Каждое движение раздавалось шумом в ушах. Я перестала понимать, где находится низ, а где верх. Пальцы нежно скользили внутри меня, то проникали глубже, то медленно, словно дразня, ласкали клитор. Наслаждение в этот миг становилось особенно острым, словно вонзенная игла. Поцелуи, касания — все слилось в единое, доставляющее наслаждение движение. Мне казалось, я стала с мужчиной единым целым, точнее, его продолжением, пылающим дополнением к ониксу. Это на миг напугало и отрезвило, но он поцеловал меня в губы и, нависнув надо мной, медленно и глубоко вошел.

На этот раз не было даже отголоска вчерашней боли. Я прогнулась в спине, впуская его в себя еще дальше, чувствуя горячую пульсацию, закусывая губы и начиная медленное движение бедрами, интуитивно, неумело, но оникс глухо зарычал и вдавил меня в постель.

Он старался двигаться медленно и осторожно, но с каждым мигом это давалось ему все сложнее и сложнее. Я смотрела на Кирьяра сквозь прикрытые ресницы и видела закушенную губу, бисеринки пота на лбу, вздувающиеся вены на шее. Кирьяр сдерживался изо всех сил, а мне хотелось, чтобы он перестал. Я плавно, по кругу, повела бедрами, изогнулась, коснувшись напряженными сосками его груди, откинула назад голову, показывая беззащитную обнаженную шею и, облизнув нижнюю губу, застонала.

Этого казалось достаточно, чтобы из груди мужчины раздался хриплый рык. В тот же миг Кирьяр словно с цепи сорвался. Усилил напор, движения стали резкими, жесткими, дыхание сбивалось и у него и у меня. Я уже не различала, где заканчивается мое тело и начинается его. Где прекращается мое наслаждение и начинается наслаждение оникса. Перед глазами помутнело, мир перестал существовать. И я сходила с ума, теряясь в пространстве и времени. Наслаждение становилось таким сильным, что не получалось дышать, и это пугало.

Разрядка, расправляющая крылья за спиной, наступила неожиданно, дала возможность дышать и воспринимать действительность. Мы упали на кровать и долго не могли отдышаться. Сегодня я испытывала только усталость — никаких угрызений совести или мук. Прижалась к влажной груди оникса и моментально провалилась в сон. А Кирьяр даже не стал менять позу, чтобы не побеспокоить меня. Проснулась я ближе к полудню и вспомнила, что мы хотели уехать с утра.

— Мы проспали, да? — всполошилась я и подскочила.

Но Кирьяр властно уложил меня обратно и поцеловал в висок.

— Не переживай. — Он уткнулся носом мне в волосы и крепче прижал к себе, даря чувство защищенности. — Сегодня у меня еще свободный день. Мы можем никуда не спешить. Вернемся ближе к вечеру или ночью. Не важно.

Это заявление успокоило, потому что я совершенно не хотела сейчас вставать, собираться. Даже в душ идти не было никакого желания. Я уютно дремала в его объятиях и не хотела, чтобы этот миг заканчивался.

Мне сейчас было так хорошо, что я боялась спугнуть нечаянное счастье. Не верила в то, что это происходит со мной. Мир казался нереальным. Я не могла понять, где находится правда. Еще вчера я боялась Кирьяра как огня, еще вчера заключенный контракт не давал мне спать ночами, а сейчас все встало на свои места, и я внезапно осознала, что мне нечего бояться и мне просто по-человечески хорошо. И не важно, просто так или потому, что я подписала этот треклятый контракт. Даже если меньше чем через год все закончится, ну и что. Все равно сейчас, в данный момент, мне хорошо так, как не было уже давно. У Янины лучшие лечащие врачи, у меня дом, благополучие и мужчина, в объятиях которого я таю. Что еще нужно для счастья? Какие доказательства и гарантии? И дает ли их кто-то в этой жизни? Есть контракт или нет, любое счастье может разбиться по сотне разных причин. Именно поэтому нужно наслаждаться каждым мигом хорошей и благополучной жизни.

Время текло незаметно, и ближе к обеду мы все же выбрались из постели. Выгнал нас голод. Пока я приводила себя в порядок и переодевалась в ванной, нам уже накрыли стол прямо в комнате. На тарелках были разложены какие-то мясные рулетики, легкие салаты, булочки с корицей — глаза разбегались, и я поняла, что готова съесть все.

— Если ты будешь меня так кормить, то я очень быстро растолстею, — печально заметила я, понимая, что желудок прилип к позвоночнику. Раньше такое чувство голода мне было не свойственно. Я вообще была равнодушна к еде, ела только по необходимости.

— Не думаю, что тебе это грозит, — сказал Кирьяр и с ленивой улыбкой посмотрел на меня. От этого взгляда вспыхнули щеки, столько в нем было восхищения и желания.

— Это только кажется. — Я пожала плечами. — Лень, отсутствие движения и невоздержанность в еде способны убить любую женскую фигуру.

— Ну я же не толстею… — Он похлопал себя по плоскому животу. — И при этом мне даже в голову не приходило есть меньше или что-то другое. Еда, как и занятие любовью, одно из главных удовольствий в жизни.

— Не сравнивай. — Я отмахнулась, понимая внезапно, что могу поддерживать с ониксом человеческий разговор и не робею. — В природе женщины заложена склонность к полноте, мы каждый день боремся с этим. Глупо, так как борьба тяжела и бессмысленна, но стандарты красоты диктуют свое. А мы смиренно подчиняемся.

— Мне кажется, несколько килограммов тебя не испортят, — признался Кирьяр, скользнув взглядом по моей груди. — У тебя удивительно красивая фигура. Грациозная, женственная. Ты никогда не станешь безобразной, скорее — более желанной.