Чтение онлайн

Толтисса подождала, когда все успокоились и выпили, провозгласив очередной тост за гостя. После этого выступил поэт, продекламировавший вирши, прославляющие Мастера, который является героем и на поле битвы, и в женских объятиях, и даже в подземельях страшного суда, который безжалостен в бою, но милостив к падшим врагам, которого украшают шрамы от битв и от огня, который и создает одушевленное оружие, и бьется им доблестно и честно. Много еще лести было в этих виршах, а под конец было еще славословие по поводу самой прелестной в мире возлюбленной Мастера.

— Ну, эти стихи не поют, — тихо сказал Мастер гетере, но отсыпал поэту золотых монет. Толтисса улыбнулась и вновь сладко поцеловала его.

— Беда, Мастер, в том, что люди одним словом "любовь" называют самое разное. Низкий народ, из тех, что считает себя культурным, даже называет этим словом простое соитие. Но есть несколько совершенно разных типов любви. Есть любовь-единство, любовь-покровительство, любовь-поглощение, любовь-уважение, любовь-страсть, любовь-песня, любовь-рок, любовь священная, как в священном браке, который величайшее благословение, если он сопряжен с настоящей любовью, и величайшее проклятие иначе. Я уже сейчас чувствую, что любовь-песня у нас с тобой точно получится: слишком много струн в наших душах играют гармонично. А вот насчет чего-то другого я пока не уверена. И самое главное в любви-песне — кончить ее вовремя, на последнем красивейшем аккорде.

Тут Толтисса вдруг осеклась, поняв, что она сболтнула в этом кругу кое-что из сокровенного знания Великих гетер. Она заметила, что ее ученицы и клиентки внимательно слушают, забросив своих кавалеров и затихнув.

— Ну ладно, нечего нам говорить о слишком серьезных вещах. Сегодня я и Мастер справляем свой праздник любви! Сейчас мы вместе споем балладу о нашем короле-основателе и прекрасной Габриэли из Линьи.

Эту балладу все знали, пелась она на Среднем языке, который произносили все одинаково, и хор спел балладу о счастливой любви, которую нашел будущий король во враждебном городе и которую похитил, покидая город, чтобы поднять восстание. Прекрасная пленница сначала была в отчаянии, а потом тоже полюбила своего почитателя, который стал затем королем и не расставался с Габриэлью до самой ее смерти.

Я в городе враждебном по улицам брожу,

В дворцах его, в трущобах врагов лишь нахожу.

Над мертвою страною я много слез пролил.

И вдруг волшебной тенью проплыла мимо ты,

Земное воплощенье небесной красоты.

Припев 1:

Стране и Габриэли я верен навсегда,

Друзья мне изменили и пали города,

Но сохранил я душу, жизнь не щадил свою,

Стремлюсь к великой цели и до смерти люблю.

В том городе коварном, среди интриг, измен,

Где жизнь моя тянулась как бесконечный плен,

Я вдруг дыханье жизни, надежду ощутил.

Твоя душа сверкнула вдруг чистою звездой,

Отныне и навеки пленен я лишь тобой.

Припев 1

Но люди мне сказали, что ждет меня страна,

Бурлит в ней чаша гнева, уж до краев полна.

Бежать в нее, сражаться, услышав, я решил.

Я должен отправляться на страшную войну,

Пусть жизнь я потеряю, тебя я умыкну.

Припев 1

Своим печальным взором мне душу ранишь ты,

Все то же воплощенье красы и чистоты.

Ты дерзость похищенья, мой ангел, не простил.

Моя надежда, радость, я пал к ногам твоим,

Скажи мне, что мне сделать, чтоб стал тобой любим?

Припев 2:

Прекрасной Габриэлью вся жизнь озарена,

Пьяней с тобою рядом, чем раньше от вина.

Пусть боги сохранят нам все, что уже сбылось,

И чтоб великой цели достичь мне удалось.

И ты мне улыбнулась, оттаяла душой,

Отныне и навеки мы связаны с тобой.

Тобою окрыленный, врагов я победил,

Врагов рассеял орды, тобою вдохновлен,

Отец твой, старый консул, был в битве мной пленен.

Припев 2

Благословенье наше, прощенье твоих вин

Я взял с него как выкуп, и он ушел один.

И даже, обернувшись, нас вновь благословил.

Тебя завоевал я, освободил страну,

И жизнь воспринимал я как вечную весну.

Припев 2

Три сына с нами рядом стоят богатыря,

Налились урожаем цветущие поля.

С тобою вместе, радость, земной круг завершил.

Глядим мы вместе с башни на наши города,

Народ наш процветает теперь, как никогда.

Заключительный припев

Прекрасной Габриэли последнее прости,

Достиг великой цели, достиг конца пути,

Пришла пора с тобою из жизни уходить,

Всем показав, как верить, как жить и как любить.

— Я думала омыть твою душу, когда ты только что пришел. Но она уже была кем-то омыта раньше. Мерзость и грязь зрелища публичной казни тем не менее была тебе необходима, чтобы ты четко понял, к чему может привести пренебрежение правилами общества. Ведь общество возненавидело тебя не столько за то, что ты выделялся, сколько за то, что ты в грош не ставил их правила и условности. Ценить их действительно можно на ломаный грош, но нарушать стоит лишь когда в этом есть необходимость. Помни, что лучше быть дураком по моде, чем дураком против моды, — возобновила разговор Толтисса, нежно держа Мастера за руку. Мастер в свою очередь чувствовал как будто токи, текущие между их руками, и нежно взял ее руку второй своей рукой.

— Я не ожидал, что ты столь мудра, — коротко ответил он.

— В школе гетер дур не держат, им место в притонах и в качестве наложниц, — жестко ответила Толтисса. — А Великим Мастером ты сам знаешь, как трудно стать, сколько нужно знать, уметь и понимать.

— Да, ты настоящий Великий Мастер, — ответил Тор.

Толтисса рассмеялась.

— Ну, нашел способ польстить! Это все и так знают! Да ты еще не можешь пока полностью подтвердить то, что сказал, поскольку любовь у нас даже еще не началась! А чтобы ты еще раз подумал, прежде чем говорить неподтвержденные вещи, я расскажу тебе еще кое-что. Это разговор между нами, а не общий, так что я сейчас скажу еще один тост и объявлю танцевальные номера, — завершила Толтисса и вернулась к обязанностям хозяйки.

Все выпили еще раз, и, потанцевав один раз, гетера вернулась к своему нынешнему избраннику.

— Ну так вот, Мастер и воин. Ты уже был в битве, выигрывал ее и знаешь, что для победы нужно не только и часто не столько умение, сколько везение и твердость духа. Ничтожный человечишко не сможет ничего сделать, даже если ему повезет.

Мастер согласно кивнул.

— В процессе тебе нужна была твердость духа, но необходимо было и везение. По правилам Высокого Суда, заведомо облыжное обвинение карается той же карой, которой каралось бы преступление, в котором обвиняют. Но уж очень редко к ответственности привлекали клеветников, почему-то все время оказывались виновны обвиняемые, и хотя иногда их виновность устанавливалась не в полной мере, те, кто преувеличивали степень их вины, отделывались самое худшее строгим покаянием. А тут был такой прекрасный случай продемонстрировать объективность Имперского Суда и его беспощадность к клеветникам. Конечно же, ты их не подвел, поскольку твердо выдержал все испытания и не начал лгать и выкручиваться. Но с самого начала ты уже был в выигрышной позиции, и мог испортить ее лишь сам. Деятели Имперского Суда внутренне ведь понимали: обвинения настолько страшные, что явно не соответствуют истине, но ведь дыма без огня не бывает… А тут им показали другим отношением, где же горит этот сатанинский огонь.

— Я это уже понял. И, как теперь понял, и принц понимал, когда меня сюда посылал, — ответил Мастер.

— Но ты понял не все. Почему появились такие дикие обвинения? Возьмем хотя бы твою рабыню "Развратницу". Я по слухам, которые доходили до нас, и по тем, что ходили во время процесса, да и по словам ее обвинительного приговора, поняла, что ты как-то, причем жестоко и импульсивно и, даже так скажем, неприлично, отомстил на ней всему обществу порочных светских дам, которые сбивали тебя с пути истинного и отвращали от верности твоей добродетельнейшей супруге. А может быть, именно твоя мудрая жена подтолкнула тебя на такую месть, считая наглядный урок лучшей гарантией твоей добродетели.