Чтение онлайн

– А может, он собирается приобрести телесеть, – посмотрела на Чеда Сибилла.

Чед согласно закивал головой.

– Он говорит, что очень может быть. Купит телестанцию или сам сделает. Очень мощную, такую, как Эн-Би-Си или Эй-Би-Си, или что-то вроде, У нас теперь полно времени, потому что папочка уже больше не президент «Омеги» и говорит, что присматривает новый гараж, чтобы начать новое дело, но он не собирается покупать никакого гаража, а только так шутит.

– Больше не президент «Омеги»? – повторила Сибилла.

– Больше нет, – кивнул Ник.

– И ты даже не сказал мне!

Он молча посмотрел на нее, залившуюся краской. Она отвела глаза.

– Разумеется, ты не обязан мне докладывать, чем ты занимаешься, но ты же знаешь, что мне интересно все о тебе… и о Чеде…

– Это было в газетах, – бесстрастно напомнил Ник.

– Но я просматриваю только новости, касающиеся телевидения. Такое важное дело, Ник… я могла бы все же рассчитывать, что ты сам расскажешь мне об этом.

Нахмурившись, Чед беспокойно переводил взгляд с одного на другого.

– В следующий раз, – понижая голос, пообещал Ник, – ты обо всем узнаешь первой.

Сибилла поджала губы, и Ник тотчас припомнил, как она пеняла ему за то, что он «умник», во времена их брака, да и потом тоже. Он сменил тему, переходя от телевидения к фильмам, которые он смотрел, к книгам, которые прочел, и к разным событиям в Калифорнии. Чед поглощал торт, прислушиваясь успокоенно к мягким голосам родителей, ведущих дружескую беседу.

Они оставались в тех же дружеских отношениях и в следующие два дня, прогуливаясь все вместе по Вашингтону, пока не наступил последний вечер их визита, и после ужина Сибилла попросила разрешения навестить их в номере отеля «Мэдисон», где они остановились. Ей захотелось пожелать спокойной ночи Чеду, когда он уляжется, и попрощаться с ними, потому что утром они уже могли не увидеться: очень рано она улетала в гости к своим друзьям в Вирджинию. Хотя Ник и не мог сдержать раздражения и недовольства, в конце концов он сдался и разрешил ей прийти. Так что Чед смог, лежа в постели, поцеловать свою маму, цепляясь за нее и вдыхая с закрытыми глазами запах ее духов.

– Счастливого Нового года и Рождества! – шептал он.

Ему так хотелось сказать ей, как он любит ее, но каждый раз, как только он собирался произнести эти слова, они отчего-то застревали у него в горле. Похоже, ей не очень нравились его нежности. Кроме того, он думал об отце: Чед не очень-то представлял, как бы тот чувствовал себя, зная, что Чеду все же удалось рассказать маме о своей любви. Так что он ограничился пожеланием счастливого Нового года, и в ту же минуту Сибилла поднялась.

– И тебе счастливого Нового года, Чед. Надеюсь, ты поможешь своему папе решить, чем же ему заняться… – она помедлила, задумчиво глядя на сына. – Было бы хорошо, если бы ты жил в Вашингтоне, тогда бы мы могли видеться, когда захотим.

Чед широко раскрыл глаза. Таких слов он еще никогда от нее не слышал.

– Конечно, хорошо бы, – отозвался он.

– Ну, ладно, мы что-нибудь придумаем. Может быть, твой папа купит здесь телевизионную станцию; ему, кажется, по душе эта мысль, а тебе было бы полезно ходить в школу именно здесь. Но вы, вероятно, не захотите уезжать из Сент-Луиса.

– Ну нет, то есть я-то не хочу, но папа собирается. Он, правда, пообещал, что мы не уедем, пока мне тоже этого не захочется, а я пока говорю «нет», но… я не знаю… быть может…

Склонившись, Сибилла коснулась губами его лба.

– Мы должны все хорошенько обдумать, правда ведь? А сейчас спи, а мы с твоим папой как раз и потолкуем об этом.

Чед скользнул под одеяло, мысли путались у него в голове.

– Если вы что-нибудь решите, обязательно разбудите меня.

Но Сибиллы уже не было в комнате, она шла в гостиную, соединявшую спальни Ника и Чеда.

– Как он вырос, – сказала она, погружаясь в кресло. – Ты позволишь мне выпить, Ник? Мне бы хотелось немного поговорить с тобой – Бог знает, когда нам придется увидеться вновь.

– Да когда захочешь, – отозвался он. – Чего уж проще – садишься на самолет в Вашингтоне и приземляешься в Сент-Луисе. Коньяку?

– Да. Ну что, ты разгрузился немного, уйдя из «Омеги»?

– Это не было тяжестью. Просто пришло время осмотреться и подумать о чем-то другом, – налив ей коньяку, он уселся в соседнее кресло. – Ну, а ты как? Продала свою телесеть?

– Нет. Я-то сказала бы тебе, если бы сделала это, – она подождала, чтобы он осознал сказанное. – Знаешь, так странно. У меня появились новые программы, рейтинги мои растут, и даже несколько репортеров писали обо мне. Сколько интереса ко мне проявляют: телефоны не умолкают, бухгалтеры приходят, чтобы сунуть нос в дела. Но никто не приходит с деньгами. Ну, словно напуганные малые детишки, настоящих мужчин больше нет! Мой адвокат говорит, что они не хотят рисковать, но это же полная чушь – стоит только посмотреть на Си-Эн-Эн, какие возможности! Разумеется, занятие телевидением – дело рискованное, им просто так нельзя заниматься, если не собираешься вкладывать все свои силы и способности, да и кучу денег в придачу! И даже тогда нет никаких гарантий. Это бизнес не для слабаков, не для тех мужчин, которые не уверены в себе, – она отпила глоток и вздохнула. – Ну, все же я надеюсь, что кого-нибудь да найду. Беда в том, что не так много мужиков, уверенных в себе, да еще и при деньгах, так что я беспокоюсь, смогу ли я продать…

Ник улыбнулся.

– Хорошо говоришь. Похоже, ты уже присмотрела того, кому всучить ее.

– Черт побери, Ник, оставь эти игры. Сам знаешь, что я хочу, чтобы ты купил телесеть. Ну а почему бы и нет? Ты же хотел какое-то новое дело, и тебя никогда не волновало, трудно это или нет, так почему же пет? – она помолчала, глядя на темную ароматную жидкость в своем бокале. – Чед сказал, что он «за».

– И что это значит?

– Он сказал, что он за то, чтобы жить здесь, чтобы мы могли видеться, когда захотим.

– Это Чед так говорит?

– Он сказал это только что, когда я желала ему спокойной ночи.

– Какого черта ты ему там наплела?

– Ничего особенного. Когда он сказал так, я почувствовала себя виноватой – он так расстроен предстоящим отъездом, – и тогда я сказала ему, что ты, возможно, купишь телесеть в Вашингтоне или организуешь свою. Я не говорила ничего такого, чего бы ты сам уже не сказал! У него лицо прямо засияло – знаешь, как он обрадовался!

– Тебе не следовало в это лезть, – нахмурился Ник.