Чтение онлайн

Около трех лет провел батюшка Серафим в полном молчании, после чего перешел к высшему подвигу – затворничеству. Было ему тогда 50 лет. Собор старейших иеромонахов монастыря, проявляя заботу о молчальнике, дабы имел он возможность чаще приобщаться Святых Христовых Тайн, решил, чтобы в воскресные и праздничные дни отец Серафим приходил для приобщения в монастырь или же просто переселился бы в Саров. Молчальник, соблюдая заветы монашества, заключающиеся в полном послушании, перешел в монастырь. Это было 12 мая 1810 года. В этот день после 15-летнего пребывания в пустыни затворник Серафим вошел во врата Саровской обители. Настоятель с братией с радостью встретили его, но на другой день старец Серафим, причастившись Святых Тайн, затворился в келии, никуда не выходил и к себе никого не допускал. Ради умерщвления плоти старец под рубашкою носил толстый пятивершковый чугунный крест.

Вериг же и власяницы он на себя никогда не возлагал. И на вопрос об этом отвечал так: «Если нас оскорбят словом или делом, а мы снесем обиды по евангельски – вот и вериги наши, вот и власяница».

В затворе подвижник питался особенно скудно: толокном да рубленой капустой, а пил он лишь воду. Доставлял бесхитростную провизию сосед по келии – монах

Павел. Он ставил всё принесенное у двери и удалялся. Бывали случаи, что отец Серафим из принесенного ничего не брал, и тогда монах Павел уносил еду обратно.

Сложно и велико было молитвенное правило подвижника Серафима. За неделю он прочитывал весь Новый Завет. Иногда он за книгой как бы замирал, погружаясь в созерцание, и неподвижно стоял пред иконой. Во все праздничные и воскресные дни, после ранней обедни, отец Серафим у себя в келии приобщался Святых Тайн.

Чтобы памятовать о смертном часе, отец Серафим поставил у себя в сенях дубовый гроб. Около него он часто молился, непрестанно подготавливая себя к вечному покою.

Прошло пять лет строгого затвора: за это время старец Серафим заметно ослаб, но сроки подвигов его еще только начинались. Старец не нарушил своего затворничества и безмолвия даже в приезд Тамбовского епархиального архиерея Ионы (ставшего потом экзархом Грузии). Преосвященный пожелал видеть старца-подвижника. Владыка подошел к келии отца Серафима в сопровождении игумена Нифонта, но дверь оказалась запертой. Желание игумена проявить некоторую настойчивость, чтобы старец открыл дверь, не встретило у владыки сочувствия: «Не надо, как бы нам не погрешить через сие», – сказал он и, отойдя от келии, оставил затворника в покое.

25 ноября 1825 года было отцу Серафиму новое видение Богоматери. Матерь Божия наказала ему выйти из затвора и принимать всех, кто будет нуждаться в его утешении, советах и молитве. Здесь же Богородица повелела отцу Серафиму создать новую обитель в Дивееве и указала место для нее. Главным делом Саровского Старца в последние восемь лет его земной жизни становится создание Дивеевской девичьей общины и попечение о ней.

Преподобный Серафим кормит медведя

IX

Сохранились многие случаи поразительного влияния простых бесед о. Серафима даже на равнодушного посетителя. «Мы нашли старца в Ближней пустыньке на работе, – вспоминал один посетитель, – он разбивал грядку мотыгою. Батюшка Серафим любил беседовать с иноками. Он учил их точному исполнению иноческих правил, ревности в церковном служении. «На жизнь нашу, – говорил подвижник, – надобно смотреть как на свечу, делаемую из воска и светильни и горящую огнем. Воск – это наша вера, светильня – надежда, а огонь – любовь, которая всё соединяет вместе: и веру, и надежду. Свеча дурного качества издает смрад при горении и угасает – так смрадна в духовном смысле и жизнь грешника пред Богом. А потому, глядя на горящую свечу, особенно когда стоим в Божием храме, вспоминаем начало, течение и конец нашей жизни: ибо тает свеча, зажженная пред Ликом Божиим, – так с каждою минутою умаляется и жизнь наша, приближаясь к концу. Эта мысль поможет нам менее развлекаться в храме, усерднее молиться и стараться, чтобы жизнь наша пред Богом была похожа на свечу из чистого воска, не издающую смрада».

Для спасения души великую силу имеет Причастие. Приступать ко Святому Причастию отец Серафим советовал во все двунадесятые праздники и никак не упускать четырех постов в году. О спасительном значении Таинства Евхаристии он говорил так: «Если бы мы и весь океан наполнили слезами, то и тогда не могли отблагодарить Господа за то, что Он изливает на нас жизнь и питает нас Пречистою Своею Кровью и Телом, которые нас омывают, очищают, оживотворяют и воскрешают. И приступай без сомнения, не смущайся, а веруй только».

Ежедневно, с окончанием ранней обедни и до 8 часов вечера, келия старца была открыта для мирян, а для саровской братии она была открыта во всякое время. На беседу с посетителями отец Серафим обычно выходил в белом подряснике и мантии, а в дни, когда приобщался Святых Тайн, возлагал на себя еще епитрахиль и поручи.

Особенным свойством обхождения и бесед батюшки были любовь и смиренномудрие: кто бы ни был приходящий – бедняк в рубище или богач, в каком бы греховном состоянии ни находилась совесть человека, – всех принимал он, всем старался помочь и всех утешить. Сила его слова заключалась главным образом в том, что всё проповедуемое он исполнял сам. Какие духовные упражнения рекомендовал другим – сам владел ими, постигнув их благодатную силу. «Учить других, – говорил Старец, – это так же легко, как с нашего собора бросать на землю камешки; а проходить делом то, чему учишь, все равно как бы самому носить камни наверх собора».

С 1825 года, после видения ему Богоматери и с благословения настоятеля, Старец стал ежедневно ходить к Ближней пустыньке, поставленной в двух верстах от монастыря. Рядом с избушкой бил родник холодной воды, у родника столбиком стояла часовенка, по народному – каплица. Таких тогда много было по всей России – ставили их на перекрестках дорог, у родников и колодцев. Здесь старец установил икону святого Иоанна Богослова, поэтому и родник тот называли Богословским. Вокруг родника старец устроил грядки и трудился, выращивая овощи. Рядом поставили малый сруб, где отец Серафим скрывался во время жары. К вечеру он возвращался в Саров. Рано утром, часа в четыре, батюшка снова уходил в Ближнюю пустыньку в холщовом белом подряснике, в камилавке, с топориком в руке и сумою за плечами.

К тому времени многие русские православные люди со всех концов Отечества стремились побывать у старца Серафима, чтобы послушать его назидания. Имя подвижника передавалось от верующего к верующему. Особенно торжественное и великое зрелище наблюдалось в Сарове в праздничные дни, когда батюшка Серафим возвращался из храма после принятия Святых Тайн. Согбенный старец в мантии, епитрахили и поручах шел, сияя особенной светлой радостью. Тогда его старческое лицо делалось исключительно родным и приятным. По пути, в обители и в самой пустыньке – всюду ожидало его множество народа. В беседе с посетителями отец Серафим всегда говорил то, что именно в это время было самым важным, самым нужным для человека. Его слова грели сердце, приводили к раскаянию, порождали желание исправиться; они проникали в душу человека и пробуждали его спящую совесть.

Когда мы поклонились ему до земли, он благословил нас и, положив на мою голову руки, прочитал тропарь Успению: “В рождестве девство сохранила еси…”. Потом сел на грядку и приказал нам также сесть, но мы невольно стали пред ним на колени и слушали его беседу о будущей жизни, о жизни святых, о заступлении, предстательстве и попечении о нас, грешных, Владычицы Богородицы и о том, что необходимо нам в земной жизни – для жизни вечной. Эта беседа продолжалась не более часа, но этого часа я не сравню со всею прошедшею жизнью. Во всё продолжение беседы я чувствовал в сердце неизъяснимую, небесную сладость, Бог весть каким образом туда переливавшуюся, которую нельзя сравнить ни с чем на земле. До тех пор для меня в духовном мире все было совершенно безразлично. Отец Серафим впервые дал мне почувствовать всемогущество Господа Бога и Его неисчерпаемое милосердие и всесовершенство».