Чтение онлайн

Не в этом дело! Ты невозможен.

А ты моя. Увидимся в 8. Надень что-нибудь доступное.

Я швыряю телефон на стол, ярость и возбуждение борются во мне. Как он смеет быть таким самонадеянным? И все же, несмотря на то, что я киплю, я уже раздумываю, что надеть сегодня вечером.

Я смотрю на часы и чертыхаюсь себе под нос. Я уже опаздываю на встречу с Таш. После сообщений от Николая я растерялась, у меня едва хватило времени подкрасить губы, прежде чем выбежать, чтобы поймать Uber.

Таш машет мне из нашего обычного углового столика в «Сореллине», когда я прихожу, уже потягивая свой мартини. — Ты выглядишь совершенно очарованной.

— Неужели это так очевидно? — Я сажусь на свое место, заказывая столь необходимый бокал вина.

— Пожалуйста. Ты практически сияешь. — Она наклоняется вперед, барабаня идеально наманикюренными ногтями по столу. — Выкладывай все. И не пропускай самые пикантные моменты.

Я прикусываю губу, жар поднимается по моей шее. — Он... сильный. Контролирует. Сводит меня с ума.

— В постели или вообще?

— И то, и другое! — Я делаю щедрый глоток вина, которое только что принес официант. — В одну минуту он отправляет мне откровенные сообщения, пока я общаюсь с клиентами; в следующую он покупает картины стоимостью в миллион долларов только потому, что заставил меня отвлечься во время встречи.

Глаза Таш искрятся весельем. — Сильный собственник?

— Ты понятия не имеешь. На самом деле он сказал: Никто другой не заслуживает твоего внимания.

— И это заставляет тебя так волноваться из-за него, верно? — Она ухмыляется, когда я давлюсь вином. — О, милая, ты зашла так далеко.

— Я ненавижу то, как хорошо он меня понимает. Как он точно знает, что мне нужно, прежде чем я это озвучу. — Я опускаю голову на руки. — Что я делаю, Таш?

— Наконец-то занимаешься умопомрачительным сексом с опасным, великолепным мужчиной, который одержим тобой? — Она элегантно пожимает плечами. — По-моему, самое время. Ты была слишком взвинчена после колледжа.

— Ты ужасна. — Но я не могу удержаться от смеха. Вот почему я люблю Таш, потому что она всегда пресекает мое чрезмерное мышление с жестокой честностью.

— Вот почему ты держишь меня рядом. — Она поднимает свой бокал. — За то, чтобы наконец-то расслабиться с сексуальным русским мафиози.

— Потише! — Я шиплю, но не могу удержаться от смеха над прямотой Таш. Пара за соседним столиком смотрит в нашу сторону. — Клянусь, из-за тебя нас выгонят из всех ресторанов Бостона.

— Пожалуйста, меня здесь любят. — Таш машет метрдотелю, который тепло улыбается ей.

Я протягиваю руку и сжимаю ее руку. — Как у тебя дела, правда? Ты безумно много работала в музее.

— Фу, эта новая выставка убивает меня. — Она допивает свой мартини. — Куратор из Лувра — просто кошмар. Вчера она фактически довела стажера до слез из-за размещения освещения.

— Бедняжка. Помнишь, мы думали, что работать в мире искусства — это гламурно?

— Говори за себя. Я все еще очаровательна. — Она театрально откидывает волосы, заставляя меня фыркнуть в бокал с вином. — Хотя и не так гламурно, как твоя новая деятельность.

— Таш!

— Что? Я живу опосредованно за счет твоей сексуальной жизни, поскольку моя в настоящее время мертвее, чем мумия в подвале.

Она всегда знает, как рассмешить меня, даже когда мой мир выходит из-под контроля. Мы были рядом друг с другом во всем, начиная с колледжа: тяжелые расставания, карьерные катастрофы, семейные драмы. Она сестра, которой у меня никогда не было.

— Я скучала по этому, — признаюсь я. — Нам нужно почаще ходить на ланч.

— Согласна. В следующий раз давай обойдемся без модного заведения и закажем пиццу. Я устала притворяться, что знаю, что входит в половину этих пунктов меню.

— Звучит идеально. Я бы не отказалась от чего-нибудь вкусненького прямо сейчас. — Я сигнализирую официанту, чтобы он принес наши настоящие заказы на обед.

Пока Таш рассказывает о своей последней музейной драме, мой телефон подозрительно молчит. Я знаю, что Николай играет со мной после того шквала сообщений ранее. Тишина кажется нарочитой. Он, наверное, на каком-то совещании, обдумывает свой следующий шаг, пока я ерзаю.

— Земля вызывает Софию? — Таш машет на меня вилкой. — Ты только что пропустила всю мою тираду о некомпетентной осветительной бригаде.

— Извини. — Я гоняю салат по тарелке. — Я веду себя как ужасная компания.

— Ты ведешь себя как похотливый человек. Есть разница. — Она крадет оливку с моей тарелки. — Хотя, должна признать, забавно наблюдать, как ты проверяешь свой телефон каждые тридцать секунд.

— Я не... — Мой телефон жужжит, и я чуть не опрокидываю бокал с вином, потянувшись за ним.

Понимающий смех Таш заставляет меня покраснеть. — Ты что-то говорила?

Я игнорирую ее, открывая сообщение. Это всего лишь деловое электронное письмо. Меня захлестывает разочарование, что нелепо. Я видела его этим утром, и я увижу его вечером. Эта нужда на меня не похожа.

— Великая София Хенли, прикованная мужчиной. — В голосе Таш больше привязанности, чем насмешки. — Никогда не думала, что доживу до этого дня.

— Я тоже. — Я делаю большой глоток вина. — Он просто действует мне на нервы. Сводит меня с ума.

— Разумеется, наилучшим образом.

Мои мысли возвращаются к сегодняшнему утру — руки Николая, сжимающие мои запястья, его рот на моей шее, то, как он прорычал «моя» мне в кожу. Тепло разливается внизу моего живота.

— И вот ты снова начинаешь смотреть на меня мечтательно. — Голос Таш возвращает меня к действительности. — Может, мне оставить тебя наедине с твоими мыслями?

— Прекрати. — Я бросаю в нее салфетку, невольно смеясь. Но даже когда мы возвращаемся к более легким темам, мои мысли возвращаются к серо-стальным глазам и властным рукам.

НИКОЛАЙ

Я приезжаю ровно в восемь, зная, что София будет готова. Мой Maybach, урча, останавливается у ее дома, тонированные стекла скрывают меня от посторонних глаз. Через канал наблюдения на моем телефоне я наблюдаю, как она в последний раз проверяет свою внешность — видение в темно-бордовом платье, подчеркивающем ее изгибы.

Направляясь к ее двери, я поправляю запонки. В тот момент, когда она открывает ее, у меня перехватывает дыхание. Вживую платье выглядит еще более сногсшибательно, вырез достаточно глубокий, чтобы у меня зачесались пальцы провести по нему.