Чтение онлайн

Наконец, он говорит:

— Когда ты стала такой лгуньей?

Закрыв глаза, я делаю спокойный вдох. Затем поднимаю ногу и изо всех сил бью по его ноге. Он ворчит, но прежде чем я успеваю отпрыгнуть, его руки обхватывают меня за талию и прижимают к себе.

— Это очень непослушно, маленькая мышка. А ты знаешь, что бывает, когда ты непослушная? — Проходит удар сердца, прежде чем он наконец рычит мне в ухо: — Тебя, блядь, съедят.

Огонь лижет мои внутренности, воспламеняя все мое существо изнутри. Его слова вызывают явный голод, который прокладывает себе путь от моего горла, через желудок и прямо к чувствительному месту между ног.

Но я не сдамся так просто. Я не позволю этому человеку и дальше влезать в мою голову и мое тело.

— Я не твоя гребаная добыча.

— Тогда почему ты позволяешь мне поглощать себя? — шепчет он, обхватывая рукой мое горло и крепко сжимая. Щетина пронзает мою кожу, когда его щека трется о мою щеку, прежде чем его рот опускается на мою шею. Резкий укус вырывает из моих губ вздох.

Его рука сжимается еще крепче, а мое дыхание становится короче. Слова поднимаются на язык, но не успевают сорваться, когда из его груди и всего моего тела раздается низкий рык.

— Ты знаешь, как я люблю, когда ты бежишь, — прохрипел он. Другая его рука грубо проводит по моему животу, а затем скользит вверх к моим наливающимся грудям.

Он берет одну из них в руку и сжимает. Я чувствую, как кровь поднимается, приливая к лицу, когда из моего горла вырывается очередной стон. Мои соски затвердели, превратившись в двойные пики, и почти болезненно трутся о ткань лифчика. Когда он полностью разденет меня, он увидит, что я наслаждаюсь этим гораздо больше, чем следовало бы.

Почему-то кажется, что с ним всегда так.

— Прекрати, — задыхаюсь я, пытаясь вырваться, но его хватка остается крепкой, сжимая мое горло до тех пор, пока черные точки не усеивают мое зрение.

— Ты не хочешь этого, детка? Ты не хочешь быть наполненной моим членом и открывать для себя новую религию каждый раз, когда я заставляю тебя кончать?

— Ты очень веришь в свои способности, — кривлюсь я.

Он усмехается, смешок глубокий и темный, как океан.

— Чтобы быть верующим, нужна вера. — Он обхватывает меня между ног. — А эта киска заслуживает поклонения.

Я закрываю глаза, когда его горячее дыхание обдувает мою грудь. Мурашки поднимаются, и дрожь ползет по позвоночнику.

Его пальцы сжимают мой сосок сквозь ткань рубашки и лифчика, сильно дергая и вырывая из моего горла болезненный крик.

И все же мое тело реагирует без разрешения. Я снова прижимаюсь к нему, чувствуя, как его твердая грудь вдавливается в мою спину.

Рука вокруг моего горла пульсирует, сжимаясь почти до невыносимого напряжения. Я приподнимаюсь на кончиках пальцев ног, чтобы ослабить давление, но он не сдается.

— Тебя это пугает? — шепчет он, его дыхание щекочет мне ухо. — Или это делает твою киску влажной от осознания того, что я держу твою жизнь в своих руках и позволяю тебе дышать?

Кровь приливает к моей голове, и страх начинает просачиваться по моим венам. Как только я думаю, что он не собирается останавливаться, его рука ослабевает, и я жадно втягиваю драгоценный воздух.

Но он не дает мне долго дышать. Он поворачивает мое тело и отбрасывает меня к стене рядом с телевизором, злобно улыбаясь, когда я, спотыкаясь, отхожу от него и направляюсь именно туда, куда он хочет. Когда я нахожусь в футе от него, он хватает меня и впечатывает в стену, прижимаясь ко мне всей длиной своего тела. Прежде чем я успеваю сделать еще один вдох, его рука снова обхватывает мое горло, а его рот оказывается на моем.

Как он и сказал, я позволила ему поглотить меня. Слезы жгут мне глаза, когда его рот разрывает мои губы, пируя на моем языке без разрешения.

Я не могу этого сделать.

Я не могу позволить ему сделать это со мной.

Отрывая рот, я отталкиваю его назад, но он не двигается ни на дюйм.

— Остановись! — Я срываюсь, борясь с ним. — Я не позволю тебе сделать это. Ты только что убил опасных людей, Зед, а это значит, что у них есть опасные друзья. Это как Макс снова и снова. Ты — монстр.

Рука, все еще обхватывающая мое горло, напрягается, прежде чем он ударяет меня головой о стену, прекращая мои попытки.

— А ты — милый ангелочек, которого я собираюсь утащить с собой в ад, — хрипит он, его голос глубокий и хриплый, когда он шепчет свое предзнаменование мне на ухо.

— Я ненавижу тебя, — выплевываю я, глядя на него со всем отвращением, которое только могу в себе выразить. Он просто не слушает.

Он только улыбается, жест издевательский.

— И я никогда больше не позволю тебе трахать меня, Зед. — Мне не стыдно за то, как дрожит мой голос. Пусть он услышит, насколько я серьезна. Не страх делает мой тон неустойчивым, а враждебность, истекающая из моей души.

Он прижимается ко мне еще сильнее, на его лице появляется ухмылка. Он выглядит порочным и манящим одновременно, как прекрасный дьявол, восседающий на троне из костей.

— Ты готова поставить на кон свою жизнь? — спрашивает он, его ровный голос резко контрастирует с моим. Он прижимается ко мне тазом, его твердый, толстый член впивается в мой живот.

Когда я не отвечаю, он улыбается.

— Я думаю, моя маленькая мышка — лгунья, — последнее слово он прорычал мне на ухо, вызвав сильную дрожь во всем моем теле.

Его рот ласкает мою щеку, мягкая плоть его губ слегка приближается к моим губам. Его рот прижимается к моему, вызывая электрическую дрожь в каждом месте соприкосновения нашей кожи.

Я резко вдыхаю, постоянно присутствующий страх и адреналин все еще неуклонно поступают в мою кровь, почти одурманивая меня и вызывая бред.

— Да, — шепчу я, отвечая на его вопрос, прежде чем вскинуть ногу и ударить его коленом прямо между ног. Ему удается увернуться от удара, но это дает мне достаточно пространства, чтобы выскользнуть из его хватки и убежать.

Громкий, жестокий смех раздается, когда я почти срываю дверь с петель и вылетаю в ночной воздух.

Холодные, мокрые капли дождя попадают на мою кожу, мгновенно промокая, но я не позволяю ливню остановить меня.

Ужас толкает меня вперед, мои ноги бьются, когда я бегу в лес. Мои ноги соскальзывают со скользкой поверхности крыльца, и тут я вспоминаю, что я, черт возьми, босиком.

Уже поздно. Я бегу дальше, стиснув зубы от боли в ногах, когда перебегаю дорогу.

В детстве я всегда хотела исследовать этот лес. Он глубокий, и в нем невероятно легко заблудиться. Мама и бабушка никогда не разрешали мне заходить в него в детстве. Каким-то образом это ограничение перешло в мою взрослую жизнь.