Чтение онлайн

Эльфы шли вперёд безмолвной вереницей, сливаясь в единую массу. Уилл плакал, стоя рядом с сестрой, пока из их отца по капле вытягивали жизнь. Сумерки растянулись гораздо дольше отмеренного им срока, солнце зацепилось за край мира, не в силах встать, пока не будет завершено заклятье, разбуженное охотой. Кровь венчает год, ибо умирая, каждый уступает место тем, кто будет жить после, и умирающее солнце в его самый краткий день нужно насытить, чтобы оно вновь могло расти.

Неожиданно на плечо Уилла опустилась тяжёлая ладонь. Гаррук подошёл и встал рядом с ним, угрюмо глядя на оленя. После того, как проклятье было снято, выражение лица охотника изменилось. Возможно, он не был утончённым цивилизованным человеком, но его лицо озарялось мудростью и состраданием. Разумеется, лесные звери не стали бы доверять тому, кто просто груб и жесток. Охотники могут брать без нужды и сверх меры, ради похвальбы и куража, или же они могут охотиться потому, что охота — часть великой всеобъемлющей паутины жизни и смерти. Гаррук понимал дикий лес, и лес отвечал ему доверием.

Насытившись, всадники зимней охоты один за другим растворились в Дебрях.

Айяра преклонила колени последней. К этому времени дыхание оленя стало медленным и тяжёлым, а из раны сочилась лишь тоненькая струйка крови. Айяра поймала каплю на палец и поднесла её к губам.

Линден по-прежнему молчала. В том, как она поникла гордой головой, ощущалась торжественная скорбь, но отнюдь не страдание.

Айяра встала, но не спешила уходить. Вместо этого она внимательно изучала Линден, прищурив глаза. — Мне кажется, ты нам что-то не договариваешь, королева Линден, — сказала она заговорщицким, почти дружеским тоном.

Линден не подняла головы, но её губы тронула едва заметная лукавая улыбка.

— Полагаю, довольно скоро я сама узнаю, так ли это, — Айяра вытащила из-за пояса пару перчаток и натянула их на свои изящные руки с длинными пальцами. Напоследок она задержалась возле Гаррука, оглядев его с ног до головы. — Мы знакомы? Вокруг тебя клубится энергия, которая напоминает мне о моём утерянном котле, но ведь это невозможно. Не так ли?

Гаррук покосился на Уилла, который прижал подбородок к груди и отчаянно тряхнул головой. Даже видя, как на земле у его ног умирает отец, он не мог отделаться от страха, что Айяра узнает правду и утащит его в Локтвейн.

Охотник выдержал леденящий душу взгляд королевы Айяры. — Мы не знакомы.

Айяра жила на свете слишком долго и была слишком могущественной, чтобы счесть размеры или прямоту охотника устрашающими. Уголки её губ приподнялись, выражая далеко не праздный интерес, и Уилл искренне понадеялся, что Гаррук сумеет устоять перед её напором. — Что ж, храбрый охотник, тебе всегда рады в замке Локтвейн. Если кому-то из гостей и суждено пройти лабиринт моего замка, я жду, что это будешь ты.

С этими словами она направилась в лес.

Когда вдали затих цокот копыт, Линден повелительно взмахнула рукой. Грифоньи рыцари уже взвалили раненых в сёдла и вернули к жизни оглушённого грифона, пробившего крышу хижины. Повинуясь приказу королевы, они взмыли в небо, громко хлопая крыльями. С оленем остались только Линден, Эловен, двойняшки и Гаррук.

Из-за горизонта проклюнулся тонкий краешек солнца. Его яркие лучи протянулись над поляной, позолотив тело оленя. С последним вздохом зверь обмяк, уронив голову. Испустив дух, олень начал дрожать, словно марево в жаркий день. Вспыхнули, рассыпаясь, оборотные чары. Когда яркий блеск померк, став обычным предрассветным заревом, на земле возник Альген Кенрит в своём человеческом обличье. Из его груди торчала стрела, а сюрко был покрыт кровавыми пятнами.

Роуэн упала на колени, захлёбываясь слезами. Уилл был слишком потрясён, чтобы двигаться.

— Я ведь до последнего в это не верила, — хриплым голосом произнесла Линден. — Не хотела верить.

— Что он мёртв? — спросила Эловен будничным тоном, от беззаботной отрешённости которого Уиллу захотелось кричать, но его голос пропал. Почему всё это время его мать сидела так спокойно? Почему она так быстро перестала возражать? Если бы только они с Роуэн нашли оленя раньше! Как же это могло случиться? Неужели всё это — правда?

— Я не хотела верить, что, когда найду его после долгих месяцев разлуки, он будет жить в хижине среди Дебрей вместе с женщиной, ждущей от него ребёнка. Неужели тайны, что мы доверили друг другу, ничего не значили? Неужели подвиг, трудности которого мы делили поровну, виделся ему настолько бессмысленным, что он готов был предать Королевство?

— А, так ты говоришь о ваших странствиях, когда вы оба были молоды. Да, как-то раз он пропал на долгое время. Поговаривали даже, что он погиб.

— Ведьма опоила его приворотным зельем, похитив его разум и его сердце.

— Вот почему ни в коем случае нельзя есть пищу, выращенную или приготовленную в Дебрях, — сказала Эловен, укоризненно покачав головой. — Ему следовало быть осмотрительнее. Да ещё и эта беременность!

— Что вы такое говорите? — возмутилась Роуэн. — Всем известно, что наша родная мать трагически погибла в Дебрях.

Она взглянула на череп, в глазнице которого застрял заветный меч, и её глаза расширились. В ужасе она стиснула ладонь Уилла, едва не сломав ему при этом пальцы. Он тяжело дышал, внезапно почувствовав себя таким запыхавшимся, словно много лиг пробежал по дороге, неумолимо ведущей к краю пропасти.

Линден поднялась на ноги, заметно медленнее, чем сделала бы это в те времена, когда была юным и лихим рыцарем. Груз прожитых лет, заботы о детях и власти наделил её величественной гордой осанкой, но взамен отнял часть её знаменитой ловкости и проворства. Она повернулась к ведру, висящему над колодцем, и крепко взялась за рукоять меча. Натужно крякнув, она извлекла клинок из глазницы черепа, который соскользнул с лезвия и упал в ствол колодца. Уилл и Роуэн невольно перегнулись через край, чтобы заглянуть внутрь. Колодец был совершенно сухим и всего около трёх ярдов глубиной. На дне покоился изломанный скелет.

Королева вытянула руку, указав на хижину остриём меча. — Сказительница, будь добра, предай её огню. Я пыталась сжечь её в тот день, когда нашла его, но не смогла, потому что ведьмин сглаз защищает себя и после смерти, как все мы убедились сегодня. Твоя же магия просачивается сквозь любые заклинания, даже те, что направлены против тебя.

— Что верно, то верно. К счастью для всех нас, в детстве на меня наложили проклятье, разрушающее чары. Оно должно было лишить меня моей магии, сделав меня слабой и уязвимой. Вместо этого оно помогло мне стать той сказительницей, которой я являюсь сейчас. Никакая магия не липнет ко мне, поэтому я могу спокойно бродить по Дебрям, зная, что большинство сглазов и заклятий на меня не подействует, во всяком случае, надолго. Если бы не это, я могла бы остаться орлом до конца своих дней! До чего же непредсказуемой порой бывает наша жизнь.

Яркий сноп искр в сопровождении громких хлопков озарил хижину изнутри. В один миг всю постройку охватило потрескивающее яростное пламя. Из колодца слабой струйкой потянулся чёрный дым. Он принял облик миловидной женщины с длинными светлыми волосами, распахнувшей приветливые объятия. Линден зашипела сквозь зубы, и её лицо исказилось застарелой ненавистью. Но дым недолго сохранял свои очертания. Он рассеялся клубящимися прядями и принялся неистово кружить вокруг хижины, как будто в отчаянии пытался потушить огонь.