Чтение онлайн

У Линден дрожали губы, когда она отвернулась от хижины, сгорающей в бессильной злобе. Она держала меч над белокурой головой Альгена, но обращалась к своим детям.

— В тот день, когда я нашла вашего отца на этой поляне, он шёл с ведром к колодцу. Он не признал моего лица и не вспомнил моего имени. И тогда я поцеловала его. Я действительно любила его, достаточно сильно для того, чтобы отложить свои притязания на Высший трон ради его поисков, когда он пропал так надолго. Его или его останков. Я просто хотела знать.

Она поджала губы, борясь с нахлынувшими воспоминаниями.

— Мой поцелуй привёл его в чувства. Он понял, что провёл год в рабстве у ведьмы. Ведро, которое он нёс, было омыто кровью его собственных новорождённых детей. Вас родила ведьма, Роуэн и Уилл. Ведьма, которая хотела ребёнка лишь потому, что жаждала невинной крови, чтобы сварить эликсир, способный продлить ей жизнь. Когда я нашла вас, вы оба были мертвы, без единой капли крови, которую она намеревалась хранить в колодце и пить из него, как из источника бессмертия.

— Но… как мы могли быть мертвы? — прошептал Уилл. Его лицо было мокрым от пота. Помутневшим взором он уставился на свои ладони. Это были живые, настоящие ладони, с мозолями от постоянных тренировок и шрамом на его слегка погнутом правом мизинце, который он однажды прищемил дверью.

Роуэн ничего не сказала. Прижав кулаки ко рту, она в ужасе смотрела на свою живую мать и мёртвого отца.

— Никто не может завоевать все пять рыцарских титулов, не умерев хотя бы раз. Зверь Рыкающий это понимает. Лишь ему под силу выковать меч, способный воскресить своего владельца. Избранным для королевского подвига даруется одна жизнь. И я отдала жизнь в своём мече, чтобы исцелить вас обоих.

— Если ты отдала жизнь нам, выходит, поэтому ты не стала Верховной королевой?

Линден провела пальцами по щеке Роуэн. — Моя дорогая доченька, я не могла поступить иначе.

— А что случилось с ведьмой? — мрачно спросил Уилл.

Дыхание матери стало медленным, резким и неровным.

— Она повесила его меч над очагом, должно быть, в качестве презрительной насмешки. Когда он пришёл в себя, он зарубил её и швырнул вместе с мечом в колодец. Сознаюсь, в тот день его рассудок помутился от стыда и гнева. Он забрал мой меч и поскакал в Дебри. В своём безумии он не заботился о том, что может умереть без надежды на воскрешение. Он желал лишь восстановить своё доброе имя, ибо ему казалось, что произошедшее запятнало его. Но я не могла действовать столь безрассудно, имея на руках двух слабых новорождённых близнецов, которые нуждались в матери. Поэтому я взяла вас и вернулась домой.

Она сглотнула.

— Вчера, когда Эловен принесла мне весть о том, что вы нашли его, и что он превратился в оленя, — так же, как и она сама в орла, — я поняла, что старые инстинкты и несмытый позор, мучивший его все эти годы, непременно приведут его сюда. Айяра верно догадалась о том, что мне известен секрет. До того, как пасть жертвой ведьмы, он не успел погибнуть в странствиях. Это значит, что в его мече по-прежнему заключена жизнь. И теперь я возвращаю эту жизнь ему.

Она плашмя приложила лезвие к его макушке.

Пламя, бушующее вокруг хижины, внезапно угасло, оставив лишь почерневший остов. Порыв ветра подхватил пряди потустороннего дыма и разорвал их в клочья. Вдалеке скорбно закаркала ворона, а затем звук стих.

Меч начал пылать так жарко, словно его заново ковали в волшебном горне, где он родился много лет назад. На краю леса показалась тень с тремя длинными шеями и тремя лицами: сердитым, печальным и смеющимся.

— Зверь Рыкающий! — воскликнула Эловен. — Вот уж не думала, что когда-нибудь его увижу!

Но солнечный свет рассёк тени, и оказалось, что в них не таился никакой зверь; это было всего лишь воспоминание.

Сияние меча разлилось во все стороны, покрыв позолотой каждую поверхность на поляне.

Тело на земле сделало глубокий вдох и открыло глаза.

— Линден? Роуэн? Уилл? — король прижал ладонь ко лбу, и, закашлявшись, сел, после чего опустил взор на свой заляпанный кровью сюрко. Стрела лежала на земле, чудесным образом извлечённая из его тела. — Что случилось? Где мы?

Роуэн опустила руки. Её трясло. Сначала Уиллу показалось, что она сейчас разрыдается, но потом он осознал, что её ужас и скорбь преобразились в бурю гнева. — Почему вы нам лгали? Вы думали, что нам нельзя доверить правду? Разве это не одна из тех вещей, которую неплохо бы знать детям? Между прочим, Роуэн и Уилл, та женщина, что родила вас, была ведьмой, и её проклятье въелось в вас до самых костей. Ах да, ещё ваш отец убил её после того, как прожил с ней целый год. Мы решили, вам будет интересно узнать.

Альген Кенрит имел славу хитроумного рубаки. Поговаривали, будто он обладает сверхъестественным чутьём на опасность и невероятно развитой способностью мгновенно приспосабливаться к переменам в окружении. Беглого осмотра ему хватило, чтобы заметить сдержанное, но настороженное выражение лица Линден, сгоревшую хижину, жадное любопытство во взгляде Эловен, растративший чары меч и собственных детей.

— Не всегда полезно знать неприглядную правду, если события произошли ещё до того, как вы могли их осмыслить, — произнёс он тем проникновенным, бесхитростным голосом, который давно вошёл у него в привычку. Уилл никак не мог решить, был ли этот голос притворством или же искренним проявлением отцовского характера.

— Вы решили, что нам не нужно об этом знать! — крикнула Роуэн, бешено жестикулируя. — Что мы не заслуживаем знать!

— Что толку было рассказывать вам об этом отвратительном поступке, который вы никак не могли исправить? Наши чувства к вам с братом остались неизменными, но, если бы правда вышла наружу, она могла бы серьёзно повлиять на то, как к вам относятся другие люди. И мы не хотели идти на такой риск.

Когда король протянул руки, одну к Роуэн, другую к Уиллу, они с Линден обменялись взглядами в знак негласного уговора, пронесённого ими сквозь года.

— Мы просто хотели защитить вас, — с печальной улыбкой закончил их отец.

Рука Уилла дёрнулась. Сейчас он протянет её и возьмёт ладонь отца. Всё будет прощено и забыто. Ведь они спасли Верховного короля, разве нет? Их странствие увенчалось успехом. Только это имело значение.

Но Роуэн крепко прижала руки к своему телу. — Защитить нас! — фыркнула она. — Да вы же защищали самих себя!

Верховный король поморщился, словно неприятная правда острым шипом вонзилась ему под кожу.