Чтение онлайн

Мы перестали прислушиваться: нам надоела перепалка, тем более, все были уверены, что это шутка, что Антуан просто дразнит Крошку.

Следующий день прошел так же. Мы купались в теплом озере, питались зеленью и плодами, спали на солнце и вдыхали яркие ароматы деревьев и трав. Удивительная это была жизнь — сытая, с небольшим расходом сил. Сколько мы ни наблюдали, аборигены вели себя так же. Забот у них не было, разве что изредка драки. А мы… Мы были сильны, сильнее всех на этой планете. Даже гидры нас боялись. Верьте или не верьте, а мы даже начали нравиться некоторым из синих лебедей. Честное слово! Самка же, которой Рэд распорол кожу, не отходила от него ни на шаг.

Утром четвертого дня, после плотного завтрака, я скомандовал отлет. И тут Антуан Пуйярд сказал, что он остается.

Это было неожиданно.

«Почему?» — спросил я.

«Мне нравится эта жизнь! — сказал он мне. — Это тот самый рай, о котором мечтало человечество тысячи лет. Что я потерял на вашей грязной Земле, этой пустыне, засиженной людьми? А здесь рай, ты сам назвал его «Медовым раем» — так оно и есть».

«Там твоя родина!» — узнал я голос Жаннет.

«Родина человека, — он поправился, — родина мыслящего существа там, где ему хорошо! Мне хорошо здесь!»

Он уже не считал себя человеком.

Мы уговаривали его все вместе. Мы убеждали, хотя и были растеряны. Особенно хорошо сказала Ютта.

«Теперь, — сказала она, — когда мы знаем, как выглядит рай, мы должны рассказать людям, какой может стать обетованная планета. Только наша будет лучше. Лучше хотя бы потому, что на Земле никому не придет в голову лишь жрать и валяться на солнце!»

«Эту планету будет одухотворять моя мысль! — заявил Антуан безапелляционно. — Я буду властвовать над этим миром. Будущие граждане, способные мыслить и чувствовать, сделают гигантские шаги в развитии культуры и искусства. Я верю, что еще при моей жизни их цивилизация обгонит земную».

«А ты после смерти станешь их богом! Позаботишься создать свой культ еще при жизни?!» — впервые Жаннет восстала против своего мужа.

«Да, стану богом».

«А как же Земля, Антуан? Как же Земля, наша прекрасная возрождающаяся планета? Кто будет лечить ее раны и сажать медовые сады на ней?» — это был голос Мзии.

«Вас восемь миллиардов. А я не желаю лечить раны, которые не наносил!»

«Значит, ты сбежал с Земли в Медовый рай?» — безжалостно спросила его жена.

«Хотя бы и так… Мы сбежали. Я думаю, что ты останешься со мной, Жаннет».

«Нет!»

«Как хочешь».

«Антуан, а не думаешь ли ты, что, возвратившись в человеческий облик, ты будешь стыдиться своих слов и мыслей?» — спросил Крошка.

«Нет. Не думаю».

«Тогда летим с нами, и мы обещаем тебе обратный переход. В ином случае… — Рэд угрожающе поднял свою длинную гибкую шею. — Нас здесь больше!»

Последний довод убедил его. Полет к ракете прошел молча. Остальное вы знаете сами».

Сударушкин и Гаррисон волновались. Солнце давно стояло в зените, а синих лебедей все не было. Машина тихонько гудела, готовая к приему гостей… Наконец из-за леса появились гидры, они летели низко и тяжело, растянувшись цепочкой. Видно было, что устали. Первая из них тяжело рухнула на платформу биотрансформатора. Несколько минут — и Алексей с Томом подняли вконец обессилевшую Мзию. Пока они заворачивали ее в одеяло и вливали в рот подкрепляющий бальзам, на платформе трансформировалась следующая гидра. Ею оказалась Ютта. Она сама встала, подгибающимися ногами сделала первый шаг и уже тут попала в руки Сударушкина.

Одеяло, бальзам…

Жаннет — одеяло, бальзам. Эррере — одеяло, бальзам…

Алексей и Том бросались к платформе, подхватывали товарищей, укутывали их, поили, оттаскивали в сторону.

На очереди был Крошка. Антуан, подлетая, завис в воздухе метрах в двадцати. Видны были даже его фасеточные изумрудные глаза. Он глядел вниз, на людей. И еще — следил за Рэдом.

Вот огромный синий лебедь тяжело спланировал на платформу и лег, распластав крылья. Алексей и Том стояли наготове с одеялом и порцией бальзама. Селинджер после трансформации поднялся сам, сделал неверный шаг по металлическому щиту… И в это время Антуан, громко каркнув, скользнул в воздухе. Удар ядовитым клювом… Синяя гидра плотно обхватила Рэда крыльями…

Все оцепенели. Странная слабость замкнула им рты, сковала движения. И только истошный крик Мзии вернул им ощущение реальности… Они признавались потом друг другу, и в этом сходились все, что первой мыслью было: «Ошибка! Это настоящая гидра, а не Антуан!» Но через несколько минут на платформе было уже два человеческих тела — мертвое, сожженное тело Рэда, и живое — Антуана Пуйярда…

Внезапно Антуан соскочил с платформы. В два прыжка покрыв расстояние, отделявшее его от товарищей, он ударом головы сбил с ног Эрреру и повалился вместе с командиром.

Он все еще был синей гидрой».

Рэда Селинджера — Крошку — похоронили под развесистым оранжевым деревом, на краю площадки. Товарищи были подавлены случившимся. Они пытались утешить Мзию, что-то говорили, сами убитые горем.

— Не надо, ребята, — монотонно отвечала она на все их слова. — Не надо… Я же психолог. Сейчас я сосредоточусь, сяду и отключусь…

И продолжала ходить.

Ужинать в этот вечер никто не захотел. Жаннет отнесла в каюту, куда посадили Пуйярда, ужин всей группы. Жаннет сделала это, пытаясь скрыть свой страх перед мужем. Но Антуан или не заметил, или не пожелал заметить ее испуга. Он перестал каркать и кричать. Когда Эррера заглянул в дверь, он увидел, что заключенный ест сидя. Нормально, как голодный, но воспитанный человек.

Наутро команда помогла Мзии исследовать психику Антуана. Он был здоров, хотя несколько вял. «Естественная реакция», — сделала она профессиональное заключение. Вид у нее был страшный, она постарела. Резко обострились черты лица, даже волосы потеряли свой живой блеск. Ютта всю ночь успокаивала ее, как ребенка, но обе они так и не уснули.

Конец всеобщей растерянности положил Эррера.

— Пора начать суд! — зло сказал командир. — Занятие печальное, неприятное, но необходимое! Приведите Антуана Пуйярда. — В эту минуту он, незаметно для себя, заговорил, как Кэндзибуро Смит, значительно и официально.

Привели Антуана. Он сел, прислонившись к ноге ракеты, и начал молча разглядывать бывших товарищей, как будто впервые их видел. Взгляд был затравленный и злобный.

— Антуан Пуйярд, — Эррера встал, — почему ты убил своего товарища Рэда Селинджера?

— Я был голоден.

— Но ведь ты же человек! — не выдержала Ютта.

— Я был голоден. И я больше не хочу быть человеком. Человек — не единственная возможная форма разумной жизни. Я хочу остаться на этой планете, в Медовом раю! Я синий лебедь!

Казалось, что из тени ракеты светят два угля.

— Раскаиваешься ли ты в содеянном?

— Да. Но поймите, я был голоден, очень ослабел, а он… в нем было много пищи.

— Нечего церемониться с негодяем! — закричал Гаррисон. — Он делает вид, что не понимает! Убил товарища, потому что хотел пожрать! Он хуже зверя! Разреши мне, Эррера, я поговорю с ним по-другому!

— Успокойся, Том… Антуан, твое объяснение несостоятельно. Кругом лес, кусты, трава. Еда была!

— Вы за что судите меня? — Пуйярд постепенно возбуждался. — За убийство? Так я был синим лебедем или, как вы их называете, «гидрой»!