Чтение онлайн

Внесение очередных изменений в определение субъекта злоупотребления полномочиями было связано с необходимостью уточнить понятие «лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации» за счет конкретизации отдельных охватываемых им субъектов.

Однако действующая редакция такого определения сформулирована не совсем удачно. Его начальная часть осталась прежней: «выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации…». Далее для удобства новой формулировки (поскольку в нее включено лицо, выполняющее функции единоличного исполнительного органа и т. д.) законодатель взял последнюю часть предложения из ранее действовавшей редакции «а также в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением», не обратив внимания на то, что в таком изложении существенно меняется смысл определения, ибо оно может быть истолковано как предполагающее возможность осуществления управленческих функций в иных, кроме коммерческих и некоммерческих, организациях.

Вместе с тем, обновленное определение рассматриваемого субъекта не внесло изменений в разновидности организаций, в которых может работать лицо, выполняющее управленческие функции: ими могут быть только те юридические лица, которые указаны в ГК РФ.

6. Субъективная сторона данного преступления характеризуется умыслом (прямым или косвенным) и специальной целью. Таким образом, лицо осознает, что использование им своих полномочий противоречит интересам организации, предвидит наступление последствий в виде существенного вреда правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства и желает их наступления, либо сознательно их допускает, либо относится к ним безразлично. Косвенный умысел при злоупотреблении полномочиями возможен, несмотря на обязательное наличие в этом преступлении цели извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц либо нанесения вреда другим лицам. Это объясняется особенностями конструкции состава преступления. Лицо может преследовать цель извлечения выгод для себя, не желая при этом наступления последствий или сознательно допуская их. Тем более что последствия этого преступления носят оценочный характер.

Выгоды и преимущества могут быть как имущественными, так и неимущественными. При этом получение выгод имущественного характера необходимо отличать от хищения чужого имущества.

В данном случае, по аналогии с разграничением злоупотребления должностными полномочиями, совершенного из корыстной заинтересованности, и хищения следует иметь в виду, что выгоды имущественного характера должны быть получены в результате злоупотребления лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, но без незаконного безвозмездного изъятия и (или) обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц (например, передача в аренду помещений, принадлежащих организации, и использование полученных не оприходованных денежных средств в личных целях). Если злоупотребление полномочиями выразилось в незаконном безвозмездном изъятии и (или) обращении имущества в пользу виновного или других лиц, т. е. явилось способом хищения, то содеянное подлежит квалификации по статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за хищение чужого имущества.

К числу выгод и преимуществ неимущественного характера относятся, в частности, такие, которые вызваны желанием продвинуться по карьерной лестнице, не выполнять возложенные обязанности, оказать незаконное содействие знакомым лицам и т. д. Альтернативной целью является нанесение вреда другим лицам. В части 1 ст. 10 ГК РФ указывается, что не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу.

Выгоды и преимущества могут извлекаться для себя или других лиц (родственников, знакомых и т. п.).

7. В части 2 ст. 201 УК РФ указан квалифицирующий признак данного преступления – тяжкие последствия. Это оценочное понятие. Вопрос о возможности признания последствия тяжким должен решаться в каждом конкретном случае. При этом следует учитывать, в частности, количество пострадавших граждан или организаций, значительность причиненного им имущественного ущерба и т. п.

8. В ст. 23 «Привлечение к уголовному преследованию по заявлению коммерческой или иной организации» УПК РФ регламентирован особый порядок уголовного преследования за преступления, предусмотренные гл. 23 УК РФ.

В зависимости от того, кому совершением преступления был причинен вред, различается процедура привлечения к уголовной ответственности.

Так, если деянием причинен вред интересам исключительно коммерческой или иной организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием либо организацией с участием в уставном (складочном) капитале (паевом фонде) государства или муниципального образования, и не причинен вред интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства, то уголовное дело возбуждается по заявлению руководителя данной организации или с его согласия. Причинение вреда интересам организации с участием в уставном (складочном) капитале (паевом фонде) государства или муниципального образования одновременно влечет за собой причинение вреда интересам государства или муниципального образования.

В противном случае уголовное преследование осуществляется на общих основаниях.

Эти положения распространяются только на преступления, указанные в гл. 23 УК РФ. Поэтому уголовные дела о преступлениях лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих и иных организациях, предусмотренные в других главах УК РФ, возбуждаются на общих основаниях, за исключением уголовных дел частно-публичного обвинения (ч. 3 ст. 20 УПК РФ).

Уголовное преследование определяется в УПК РФ как процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления (и. 55 ст. 5).

УПК РФ относит дела о преступлениях, предусмотренных гл. 23 УК РФ, к делам публичного обвинения (ч. 4 ст. 20). Следовательно, если согласие на возбуждение уголовного дела в надлежащем порядке было получено, а затем пострадавшая организация изменит свою позицию, то уголовное преследование осуществляется на общих основаниях [34] . В соответствии со ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ в случаях, предусмотренных ими, уголовное дело может быть прекращено в связи с примирением сторон.

Важно отметить, что к уголовным делам частно-публичного обвинения относятся, например, уголовные дела о преступлениях, предусмотренных статьями 159–159.3, 159.5, 159.6, 160, 165 УК РФ, если эти преступления совершены членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией либо в связи с осуществлением коммерческой организацией предпринимательской или иной экономической деятельности, за исключением случаев, если преступлением причинен вред интересам государственного или муниципального унитарного предприятия, государственной корпорации, государственной компании, коммерческой организации с участием в уставном (складочном) капитале (паевом фонде) государства или муниципального образования либо если предметом преступления явилось государственное или муниципальное имущество (ч. 3 ст. 20 УПК РФ).

Кроме того, уголовные дела частно-публичного обвинения возбуждаются не иначе как по заявлению потерпевшего или его законного представителя, но прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым не подлежат (ч. 3 ст. 20 УПК РФ). Это положение противоречит ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ.

Заявление о преступлении является одним из поводов для возбуждения уголовного дела (п. 1 ч. 1 ст. 140 УПК РФ). Вместе с тем сведения о преступлении против интересов службы могут стать известными и из сообщения о готовящемся или совершенном преступлении, полученного из других источников (и. 3 ч. 1 ст. 140 УПК РФ). В последнем случае следует получить согласие руководителя на уголовное преследование лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Актуальным является вопрос о том, кто должен делать заявление или давать согласие на привлечение к уголовному преследованию в случае, если сам руководитель совершил преступление, предусмотренное гл. 23 УК РФ. Мнения специалистов по этому вопросу разделились. Одни считают, что в такой ситуации участники или акционеры организации должны назначить новое лицо, которое и будет представлять их интересы, в том числе делать заявление от имени юридического лица. Заявление же части акционеров или участников юридического лица о необходимости уголовного преследования руководителя не может иметь правового значения [35] . Другие авторы полагают, что заявление даже одного учредителя (участника) организации должно признаваться поводом для возбуждения уголовного дела [36] .