Чтение онлайн

Ближайшее окружение Гитлера было разочаровано первым томом «Майн кампф», написанным в ландсбергской тюрьме. [29] Приспешники фюрера не без основания говорили (разумеется, шепотом), что книга Гитлера скучная, неудобоваримая и что она написана плохим языком. Некоторые современные историки также уверяют, что «Майн кампф» не достигла своей цели, ибо даже после прихода к власти нацистов эту книгу читали из-под палки. Эти историки не правь;, «Майн кампф» отнюдь не была неудачей, несмотря на то, что это — скучная, неудобоваримая книга, которую только и можно одолеть из-под палки. Миллионы немцев «Майн кампф» все же прочли, еще миллионы держали ее у себя дома. И это зачастую была их единственная книга. Многие усвоили кое-что из этого труда. Тем самым книга сделала свое черное дело, помогла вдолбить в головы большинства немцев ряд реакционных идеек, без которых было бы невозможно двенадцатилетнее господство гитлеровцев, ибо нацистская тотальная диктатура должна была базироваться на Какой-то теории, пусть самой сумбурной.

Уже гораздо позднее в связи с появлением книги «Майн кампф» в Германии рассказывали такой забавно-печальный анекдот. Популярный немецкий издатель Корф, душа «Ульштейн-ферлага» — крупнейшего и известнейшего в Веймарской республике издательства, на очередном заседании дирекции будто бы встал и сказал: «Господа, я ухожу от дел и уезжаю из Германии». На недоуменные вопросы, чем вызвано такое неожиданное решение, Корф ответил: «Я прочел книгу». — «Какую книгу?» — «Книгу Адольфа Гитлера «Майн кампф», — начал Корф, но продолжать не мог из-за гомерического хохота асех присутствующих.

Тем не менее Корф выполнил свое намерение — ушел от дел и уехал из Германии. Он был одним из немногих крупных издательских деятелей Веймарской республики, который спасся от нацистских репрессий…

Произошел ли этот эпизод на самом деле или он придуман — трудно сказать. Во всяком случае, он довольно точно передавал умонастроение либеральной интеллигенции в веймарской Германии и ее более чем беспечное отношение к самому Гитлеру и к его «теоретическому» труду…

Первоначально Гитлер назвал свою книгу «Четыре с половиной года борьбы против лжи, глупости и трусости», потом он дал ей более краткий и в то же время более емкий заголовок — «Моя борьба».

В Ландсберге были написаны 400 страниц, т. е. первая часть «Майн кампф». В 1926 году Гитлер окончил второй том, и в книге стало 782 страницы. В тюрьме он диктовал свой труд Гессу. Многие исследователи считают Гесса то ли соавтором, то ли автором «Майн кампф». Это мнение основано на том, что Гесс был более образованным человеком, чем Гитлер. Он учился в университете, был лично знаком с некоторыми реакционными теоретиками двадцатых годов, в том числе с геополитиком Гаусгофером, который, между прочим, передал ему в ландсбергскую тюрьму «Политическую географию» Ратцеля, одного из основоположников геополитики. Однако «интеллигентность» Гесса тоже не следует преувеличивать. Он верил в астрологов, в черную магию, поступки его были лишены здравого смысла, в политике он оказался профаном. Все это, конечно, не исключает того, что Гесс внес свою лепту в «Майн кампф». Соавтором Гитлера считался одно время также некий прелат Штемпфле — музыкальный критик в газете «Мисбахский вестник» (впоследствии Штемпфле был убит по приказу Гитлера), Он якобы переписал «Майн кампф», придав книге мало-мальски приемлемый для печати вид.

В последних исторических работах, в частности в книге Иоахима Феста, эта версия отвергается. Наоборот, разбирая «Майн кампф», Фест убедительно доказывает идентичность книги с личностью ее автора. Думается, что Фест прав — «Майн кампф» сочинил Гитлер.

Книга эта написана от первого лица. Она состоит из чисто биографических пассажей, т. е. из рассказов о детстве, юности и зрелых годах автора и из бесконечных рассуждений обо всем: о внешней и внутренней политике, о расах, о евреях и немцах, о капиталистах и рабочих, об истории и будущем, об архитектуре и пропаганде, о театре, кино, литературе, о сифилисе и проституции, о церкви и воспитании детей и т. д. и т. п. Книга безапелляционна и агрессивна — все инакомыслящие объявляются «врагами», изничтожаются. Ссылки на источники, цитаты, цифры, факты и научная полемика начисто отсутствуют. Гитлер, что называется, изливает свою душу, беседуя с читателем на различные темы так, словно до него не существовало никаких наук: ни истории, ни политэкономии, ни социологии, ни философии, ни педагогики. Он преподносит читателю истины в конечной инстанции. Отсутствие всякого доказательного материала в нацистской «библии» объяснялось не только неумением Гитлера найти и привести этот материал, хотя бы и подтасованный, но и основной догмой нацизма о том, что истинная идеология основана не на логике, не на разуме, а на слепой вере, В тезисах, разработанных высшей политической школой нацистской партии уже после прихода Гитлера к власти, эта догма была сформулирована так: «Национал-социализм не может быть доказан и не нуждается в доказательствах. Он обосновывает сам себя своей деятельностью, обеспечивающей жизнь общества. Тот, кто пытается прийти к национал-социализму лишь при помощи ученических доказательств, тот не ощущает непознаваемого духовного смысла истины, т. е. национал-социалистской политики». Догма непогрешимости и непознаваемости с самого начала развязала руки Гитлеру: в «Майн кампф» он не только не заботился о минимальной логике своих откровений, но даже и о том, чтобы его высказывания на одной странице не противоречили высказываниям на другой. Многие положения фашистской книги так же взаимно исключали друг друга, как и многие пункты программы нацистской партии. Но именно это и нужно было нацистам, так как «Майн кампф» была рассчитана на самые разные прослойки немецкого общества. Нацисты, мнившие себя аристократами, с удовольствием читали восхваления аристократизма; нацисты из рабочих-видели в этой книге совсем другое — расшаркивание Гитлера перед «солью общества — людьми труда»; немецкие националисты проникались идеей своей национальной исключительности, итальянцы («Майн кампф» была издана в фашистской Италии и в других странах — союзницах Германии) цитировали строки, посвященные наднациональной общности фашизма; солидные буржуа с удовлетворением отмечали похвалы фюрера в адрес «созидательного капитала». На протяжении многих лет гитлеровцы цитировали «Майн кампф» по разным поводам. И каждый раз подходящая цитата находилась.

Вкратце содержание «Майн кампф», если вообще можно пересказать содержание столь путаной и алогичной книги, сводится к тому, что униженная и поруганная многочисленными «кровными врагами» Германия подымется из руин Версаля, образует новое здоровое иерархическое государство, основанное на расовой теории, а потом начнет расширяться: сперва включит в себя всех немцев за пределами германских границ, а в конечном счете завоюет и другие народы. О внешнеполитических амбициях Гитлера, изложенных в «Майн кампф», речь будет идти ниже. Скажем только, что, основывая свои притязания на увеличение немецких территорий, фюрер ссылался на практику германских императоров средневековья. «Ныне мы возвращаемся, — писал он, — к тому, что было шесть столетий назад». Разумеется, немецкому обывателю двадцатых годов трудно было проверить, что именно происходило в те далекие времена. Еще труднее ему было проверить центральный пункт «Майн кампф» — утверждение о том, будто истинные арийцы (читай: немцы) всегда приносили с собой наивысшую культуру, подчиняя себе другие народы и превращая их в слуг. Ариец, писал Гитлер, является «прототипом того, что мы понимаем под словом «человек». Первые культуры, вещал он далее, возникли там, где арийцы встретились с «низшими народами, завоевали их и подчинили своей воле».

Смысл этих псевдоисторических экскурсов Гитлер разъясняет сам, хотя и в более завуалированной форме: во имя культуры арийцам (немцам) опять надо «встретиться» с «низшими» народами и поработить их.

О грядущем идеальном государстве фюрер пишет немного. Он сообщает только, что «демократического мусора» в нем не будет. Что же касается экономических основ этого государства, то тут Гитлер заявляет всего лишь, что он освободит трудящихся от «процентного рабства». Об экономике в «Майн кампф» говорится весьма мало, поскольку ее автор утверждал, что идеи, мощь духа, героизм и единство народа куда важнее., чем законы экономики, которые вообще, по мнению фюрера, являлись «выдумкой интеллектуалов». «Не материальные свойства, а исключительно идеальные качества, — писал он, — ведут к созданию государства». И далее еще более откровенно: «Государство — это не… экономическая организация. Внутренняя сила государства только в редких случаях совпадает с так называемым экономическим расцветом».

Вот что Гитлер писал об империи Бисмарка: «Пруссия — сердцевина империи — возникла благодаря сияющему героизму, а не благодаря финансовым операциям или торговым сделкам. И сама империя была опять-таки чудеснейшей наградой за политику силы, которую проводили ее вожди, и за солдатское презрение к смерти».

Высшая цель арийца — блюсти чистоту крови. «Люди, — писал Гитлер в «Майн кампф», — гибнут не из-за проигранных войн, а из-за потери сопротивляемости. …Все, что не является полноценной расой на этой земле, — плевелы».

Одним из центральных положений книги Гитлера являлось провозглашение «идеи фюрера» и фюрерства, Для обоснования этой идеи Гитлер уподоблял человеческое общество биологическому организму, у которого должна быть голова, мозг. Мозг нации — ее фюрер. Избранный круг фюреров с «абсолютным авторитетом» и «абсолютной ответственностью» он противопоставлял «безответственной» демократической парламентской системе. Вместо свободы и равенства Гитлер предлагал немцам беспрекословное подчинение «во имя общего блага» и железную дисциплину.

Были ли у теории фашизма и у «Майн кампф» в частности какие-то исторические «корни» в области философии?

Ответить на этот вопрос не так легко, как это кажется на первый взгляд. Сами фашисты объявили себя наследниками чуть ли не всей предшествующей цивилизации. Геббельс торжественно уверял на могиле Хорста Весселя, будто сей герой умирал «за Гете, за Шиллера, за Канта, за Баха, за Кельнский собор…» И заявлял далее, что «мы (нацисты. — Авт.) вынуждены драться за Гете пивными кружками и ножками стульев, но когда придет час победы, мы снова раскроем объятия и прижмем к сердцу духовные ценности». Эти уверения были, разумеется, чистым блефом. Идеология фашизма не имела ничего общего с воззрениями великих представителей гуманистической культуры, более того, в конечном счете, она искажала учения и таких реакционных философов, как Ницше, Шопенгауэр, Шпенглер, которые во всех монографиях о фашизме именуются предтечами гитлеровской «философии» и на которых беспрестанно ссылались все нацисты.

«Философия» Гитлера — сплошной плагиат: отдельные положения надерганы из самых различных источников. Однако речь шла не об усвоении каких-то определенных систем или метода познания того или иного ученого, даже самого реакционного. Речь шла об отдельных тезисах, иногда фразах, которые подхватывали нацисты. При этом процесс заимствования происходил не тем способом, каким он обычно происходит, т. е. Гитлер не сообщал обывателю мысли, почерпнутые, скажем, из Ницше или Шпенглера. Свою идеологию фюрер, как говорилось выше, черпал из вторых рук, не из трудов философов, а из популярных изложений этих трудов. К тому времени, когда Гитлер появился на политической арене, реакционных теоретиков, так сказать, растаскали на клочки. Каждый обыватель уже слышал что-то о «расе господ», о «закате Европы», о «белокурой бестии» — сверхчеловеке Ницше, о том, что сильному все дозволено, о войне как о движущей силе общества. Эти обрывки мыслей, почерпнутых из различных политических, социальных и философских реакционных систем, стали мелкой разменной монетой западного мещанина. И этими-то разменными монетами воспользовался Гитлер, собрав их в одной «мошне» и дополнив собственными рассуждениями на злобу дня. Словом, реакционные, антигуманистические философы, историки, географы не столько создали идеологию национал-социализма, сколько подготовили почву для ее создания и для ее усвоения малообразованными и социально неустойчивыми элементами немецкого общества.