Чтение онлайн

Из всех этих группировок самой влиятельной была группировка Штрассера. С самого начала Штрассер понял, что путч был чистейшей авантюрой. Его усилия были направлены, с одной стороны, на организацию сильной партии, а с другой — на борьбу за мандаты в рейхстаге. Здесь Штрассер добился больших успехов. Войдя в сговор с другими националистическими группами, «Дойче фрайхайтсбевегунг» получило в мае 1924 года около двух миллионов голосов и 2 мандата в рейхстаге, один из которых был выдан самому Грегору Штрассеру. После весенних выборов 1924 года в баварский ландтаг «Национальный блок» стал второй по силе баварской партией.

Первое время, сидя в тюрьме, Гитлер всячески мешал Штрассеру. Однако, готовясь выйти из крепости, он заявил, что изобрел совершенно новую тактику. Эта тактика, оцененная апологетами Гитлера как «неожиданный шаг», как «находка» и «откровение» фюрера, в действительности являлась тактикой Штрассера, т. е, тактикой проникновения в парламент, Несмотря на то, что ближайшее окружение Гитлера знало о его проклятиях по адресу парламентской борьбы, несмотря на то, что он вынудил Штрассера разорвать связи с другими националистическими группами (фюрер заявил при этом: «Сильный всегда еще более мощен, когда он остается один») и потерять на этом больше половины голосов и мандатов уже на декабрьских выборах 1924 года, Гитлеру удался его очередной трюк: он был признан автором новой тактики нацистов.

После выхода из тюрьмы перед фюрером встала задача проводить эту тактику. Но прежде всего надо было вновь сколотить партию: на первых порах добиться хотя бы внешнего единства, а потом уже усмирить всех непокорных, намертво привязать к себе колеблющихся, укрепить и сплотить местные организации вокруг центра. И тут ход рассуждений Гитлера был такой же, как у Штрассера: он понимал, что длительная борьба за голоса избирателей требует организационно очень сильной партии, достаточно послушной и гибкой, чтобы пережить периоды спадов и неудач и в нужный момент быть готовой к узурпации государственной власти.

Выйдя из крепости, Гитлер заявил, что намерен «переголосовать» веймарских правителей, хотя для этого и понадобится значительно больше времени, чем для того, чтобы их «перестрелять».

Уже через две недели после освобождения фюрер проделал маневр, который как нельзя лучше характеризовал его политические методы: добившись аудиенции у министр-президента Баварии Хольда, он клятвенно обещал ему «вести себя прилично». При этом он намеревался тут же нарушить свою клятву. После беседы с Гитлером Хольд сказал министру юстиции Гюртнеру: «Бестия обуздана, теперь можно ослабить путы». Однако 27 февраля фюрер выступил в пивной «Бюргербройкеллер» с двухчасовой речью. И сразу стало ясно, что «бестия» вовсе не обуздана, а просто перехитрила баварского министр-президента. В речи перед четырьмя тысячами своих сторонников Гитлер заявил: «Либо враг пройдет по нашим трупам, либо мы пройдем по его». Всполошившееся баварское правительство вновь запретило Гитлеру выступать. Но депо было уже сделано.

Если внимательно вчитаться в эту речь Гитлера, первую после путча и тюрьмы, нетрудно заметить, что открытые угрозы по адресу своих «явных» врагов — марксистов, евреев и веймарских министров он перемежал со скрытыми угрозами по адресу недостаточно преданных сторонников внутри движения. «Если кто-нибудь намерен ставить мне условия, — заявил Гитлер, — я скажу ему: обожди, дружок, прежде я поставлю тебе условия», И далее: «Я возглавляю движение один, и никто не вправе ставить мне условия до тех пор, пока я лично несу ответственность… А я несу ответственность безусловно за все, что происходит в движении».

Фюрер начал наводить «порядок» в нацистской партии буквально на следующий же день после того, как он вышел из тюрьмы. Первым капитулировал Штрейхер. Он и его группа явились на поклон к Гитлеру в «Бюргербройкеллер».

Другого своего сообщника Дрекслера, который, пусть номинально, считался вторым руководителем партии, Гитлер просто полностью отстранил от дел. С 1927 года имя Дрекслера в истории НСДАП вовсе не упоминается. Сложнее обстояло дело с Ремом. «Фронтбанн» — полувоенный союз, который организовал Рем, был внушительной силой, он насчитывал в своих рядах до тридцати тысяч членов и претендовал на самостоятельную политическую роль. Так, например, Рем желал, чтобы «Фронтбанн» участвовал в выборах в рейхстаг как самостоятельная партия. Еще сидя в тюрьме, Гитлер пресек домогательства Рема — в декабре 1924 года он был вычеркнут из нацистского списка кандидатов в депутаты рейхстага. После выхода из тюрьмы Гитлер отклонил предложенное Ремом соглашение, которое сводилось к тому, что Рем будет руководить военной организацией нацистов, а фюрер заниматься политикой. В ответ на это 8 апреля 1925 года Рем в письме к Гитлеру сложил с себя обязанности руководителя СА и «Фронтбанна». Ради неограниченного господства в партии Гитлер пожертвовал, таким образом, сильной военизированной группой.

Еще труднее было сладить с Грегором Штрассером. Фактически Штрассер стал наиболее влиятельным после Гитлера человеком в НСДАП, имевшим немало своих сторонников. Борьба между Гитлером и Штрассером началась сразу же и не прекращалась до самого прихода нацистов к власти, когда Гитлер, предварительно обезвредив Штрассера, одним ударом покончил с ним.

На этом этапе ни Штрассер, ни Людендорф, который в то время блокировался с ним, на собрание в «Бюргербройкеллер» не явились. Однако, если старый генерал, служивший у нацистов чем-то вроде парадной вывески, уже не представлял для Гитлера особого интереса, то у Штрассера была реальная сила. Он создал в Северной Германии целую сеть низовых организаций, установил связи с другими реакционными группами, в том числе с Немецкой национальной партией и ее руководителями Альбрехтом Грефе и графом фон Ревентлов. Кроме того, по сравнению с Гитлером у Штрассера было два важных преимущества. Ему, как члену рейхстага, нельзя было запретить выступать, и он, опять-таки как член рейхстага, пользовался бесплатным проездом, что давало ему возможность без затрат объезжать и подбадривать нацистов в самых отдаленных уголках страны. Словом, Штрассер был не только влиятельной, но и абсолютно необходимой фигурой для Гитлера. Порви тогда фюрер со Штрассером, география фашистского движения сузилась бы до пределов одной Баварии, а Гитлер понимал, что борьбу он может выиграть только в общенациональном масштабе. Затаив злобу и повременив недели две, Гитлер вызвал к себе Штрассера для переговоров. В результате возникло компромиссное решение — формально подчинившись Гитлеру, Штрассер получил на откуп всю Северную Германию, включая столицу — Берлин. Кроме того, что тоже было очень важной уступкой, Гитлер согласился на то, чтобы Штрассер выпускал свою газету «Берлинер арбайтерцайтунг» в Берлине (редактировал ее брат Штрассера Отто) и нечто вроде теоретического органа нацистов, предназначенного для верхушки НСДАП, — «Национал-социалистише брифе». Некоторое время братья Штрассер работали параллельно с баварскими фашистами, завоевывая для Гитлера «всю Германию».

26 февраля 1925 года, т. е. за день до выступления Гитлера в «Бюргербройкеллере», вышел номер вновь разрешенной баварским премьером «Фелькишер бео-бахтер»; передовую в ней написал опять-таки фюрер. Называлась она «Новое начало». Итак, в 1925 году Гитлер положил новое начало своей партии, предварительно выбросив из нее Рема и пойдя на компромисс со Штрассером.

Думается, что уже тогда Гитлер сделал самое важное открытие своей жизни — и оно было не в области теории и даже не в области пропаганды, которая при всей своей важности не являлась решающей для нацистов, как это считают многие исследователи на Западе. Главное открытие Гитлера состояло в том, что он понял необходимость создания мощного и монолитного аппарата для узурпации власти, А для создания такого аппарата необходима была прочная финансовая база. Уже говорилось, что баварские промышленники финансировали НСДАП и мюнхенский путч 1923 года. Говорилось также, что эта группа промышленников не была самой влиятельной в среде немецкого монополистического капитала. Начиная с 1925–1926 гг. Гитлер принялся активно искать себе покровителей среди промышленников Рейна и Рура. Нам известно далеко не обо всех встречах Гитлера с представителями деловых кругов. Но уже того, что известно, достаточно, чтобы понять, какое значение придавал фюрер своим связям с монополистическим капиталом еще задолго до прихода к власти.

1 декабря 1926 года Гитлер сделал многочасовой доклад о своих планах в Кенингсвинтере для представителей бизнеса. Через несколько недель он выступил в Эссене в фирме Крупна. Одну из речей Гитлера в Эссене услышал Эмиль Кирдорф, почетный председатель правления «Гельзенкирхенербергверке АГ». В 1927 году издатель Брукнер, старый покровитель Гитлера, свел его с Кирдорфом. Вот что писал Кирдорф десять лет спустя: «В 1927 году я впервые встретился с фюрером. Я поехал в Мюнхен. Четыре с половиной часа развивал мне Гитлер свою программу. Я попросил его сделать из этого его доклада брошюру. Эту брошюру я потом распространял сам в кругу промышленников. В дальнейшем, как следствие написанной фюрером и распространенной мною брошюры, состоялись многочисленные встречи фюрера с руководящими лицами в промышленности».

Кирдорф и ставший сторонником нацистов еще в 1923 году Фриц Тиссен (концерн «Тиссен и K°» в Мюльхейме) были первыми представителями крупного немецкого бизнеса, которые пошли на сделку с Гитлером. Весной 1927 года в НСДАП вступил один из руководителей концерна «ИГ Фарбен» Вильгельм Кепплер. Примерно в то же время к нацистам примкнул Отто Дитрих, бывший экономический редактор газеты промышленников «Мюнхен-Аугсбургер бергцайтунг» У Дитриха были большие связи. Он был зятем Рейсман-Гроне — издателя влиятельной «Рейниш-Вестфалише цайтунг».

Тиссен, Кирдорф, Кепплер и Отто Дитрих фактически стали агентами Гитлера в среде крупного капитала. Они свели Гитлера с Альфредом Гугенбергом, главой Немецкой национальной партии — партии немецких монополистов. Именно Тиссен, Кирдорф, Гугенберг, Зельдте (глава «Стального шлема» [31] ) и Гласе подготовили сенсационный успех нацистов на сентябрьских выборах 1930 года.

Таким образом, уже к началу тридцатых годов возникла та далеко не святая троица национал-социализма, милитаризма и империализма, о которой говорил главный американский обвинитель в Нюрнберге генерал Тэйлор.