Чтение онлайн

После этого окрыленный успехом фюрер потребовал встречи с Папеном и Гинденбургом. 12 августа он явился в Берлин. Но Папен предложил Гитлеру всего лишь пост вице-канцлера. Что касается Гинденбурга, то тот вновь облил «богемского ефрейтора» ушатом холодной воды. Он принял Гитлера стоя, опираясь на палку, и с подчеркнутой невозмутимостью заявил, что не собирается вручать власть партии, которая не имеет за собой парламентского большинства и к тому же является столь «нетерпеливой, шумной и недисциплинированной». Далее, как было сказано в официальном коммюнике, президент упрекнул господина Гитлера в том, что тот ведет оппозиционную борьбу против Папена «не по-рыцарски». Как ни комично звучали упреки престарелого монархиста по адресу штурмовиков и эсэсовцев в нерыцарском поведении, Гитлер получил весьма чувствительный удар. Он явился в президентский дворец за властью, а вместо этого должен был стоя выслушать нотацию Гинденбурга!

Взбешенный Гитлер предпринял контрманевр — он обратился непосредственно к партии «Центр», в свою очередь интриговавшей против президентского правительства Папена. Геббельс записал в своем дневнике, что это оказалось «очень эффективным средством нажима» на Шлейхера, Папена, Гинденбурга. Кроме того, маневр принес Гитлеру вполне реальную выгоду — голосами нацистов, «Центра» и Немецкой национальной партии Геринг был избран председателем рейхстага.

12 сентября, в первый день, когда рейхстаг вновь собрался после летнего перерыва, Папен явился в зал, держа в портфеле подписанный президентом указ о роспуске рейхстага. Были назначены новые выборы — пятые по счету в этом злосчастном 1932 году.

5 ноября, после выборов, выяснилось, что нацисты понесли поражение и что они находятся на спаде. Это не помешало Папену направить 13 ноября официальное послание Гитлеру, в котором он предлагал забыть старые разногласия и войти в новое правительство. Гитлер ответил на это весьма вызывающе и поставил такие условия, после которых дальнейшие переговоры стали невозможными. Одновременно он выпустил воззвание, в котором обвинял Папена в росте голосов, поданных за КПГ.

Папен решил вновь распустить рейхстаг и объявить еще одни выборы. Однако этому воспротивился Шлейхер. Правительственный кризис углублялся, что было явно на руку Гитлеру. 17 ноября Папен подал в отставку. На следующий день Гитлер с большой помпой явился в Берлин, а вслед затем и во дворец рейхспрезидента. На сей раз Гинденбург принял его куда более почтительно. Аудиенция продолжалась более часа. Гинденбург предложил Гитлеру сформировать правительство, опирающееся на большинство в рейхстаге. Но как раз этого-то Гитлер и не мог сделать. Встреча Гинденбурга с Гитлером вновь окончилась ничем. Но и все другие попытки президента сколотить коалицию правых сил также ни к чему не привели. После длительного торга, в котором решающую роль сыграл рейхсвер, Гинденбург назначил 2 декабря 1932 года рейхсканцлером Германии генерала Шлейхера.

Однако победа Шлейхера была пирровой победой. Многочисленные интриги и предательства генерала, жертвами которых были канцлер Брюнинг, Тренер и, наконец, Папен, только расчищали дорогу Гитлеру, ибо активная деятельность хитроумного Шлейхера привела к тому, что он окончательно расшатал парламентскую систему в Германии. Таков был первый просчет Шлейхера. Второй его просчет заключался в том, что он решил обойти Гитлера и сговориться за его спиной с верхушкой НСДАП, При этом Шлейхер исходил из своего опыта сделок с обычными буржуазными партиями, где всегда можно было отстранить одного лидера и сторговаться с другим. Однако нацистская партия, как мы уже видели, была построена на принципе фюрерства, на безусловном послушании и казарменной дисциплине. И довольно скоро Шлейхеру это пришлось понять.

29 ноября, т. е. еще до того, как Шлейхер стал канцлером, он вызвал к себе Грегора Штрассера и предложил ему войти в коалиционное правительство, которое он возглавит. 3 декабря Шлейхер возобновил переговоры со Штрассером. Он обещал Штрассеру пост вице-канцлера и министр-президента Пруссии. При этом Шлейхер рекомендовал Штрассеру действовать без согласования с фюрером.

Надо отдать должное Шлейхеру: он сумел выбрать чрезвычайно благоприятный момент для переговоров со Штрассером — 3 декабря нацисты потерпели ощутимое поражение в Тюрингии: на выборах в ландтаг они потеряли 40 % голосов. Было ясно, что вот-вот они снова станут второстепенной партией правых экстремистов. Да и экономический кризис, на котором так спекулировали нацисты в своей пропаганде, явно шел на убыль. В этой обстановке, казалось, можно было надеяться на успех задуманной Шлейхером интриги.

Однако его расчеты не оправдались, Гитлер действовал более решительно, чем его соперники. Прежде всего он собрал свое непосредственное окружение и запретил Штрассеру вести переговоры со Шлейхером. Вместо него к канцлеру решили послать либо Геринга и Фрика, либо Геринга и Рема. 7 декабря в отеле «Кайзергоф» в Берлине произошел решительный разговор между Гитлером и Штрассером. Гитлер был в такой неописуемой ярости и закатил такую истерику, что даже ко всему привычный Геринг, как рассказывали очевидцы, был поражен. Один из них писал: «Фюрер бился в конвульсиях и кусал ковер, выкрикивая бессвязные ругательства по адресу «предателя» Штрассера». Вполне возможно, что на сей раз его бешенство было непритворным. Он обвинял Штрассера в том, что тот хочет захватить руководство в партии, поколебать «единство», устроить раскол. Своим публичным скандалом Гитлер поставил Штрассера перед необходимостью каких-то действий. Либо Штрассер должен был оказать сопротивление, опираясь на своих сторонников, либо уйти в отставку. И то и другое было на руку Гитлеру — к 1933 году никакая серьезнея оппозиция руководству фюрера в НСДАП была невозможна, ибо Гитлер буквально «пронизал» партийный аппарат своими людьми и подорвал влияние Штрассера. Следовательно, спровоцировав Штрассера на открытое выступление, Гитлер получил возможность быстро расправиться с ним.

Видимо, Штрассер это понял. Придя к себе в отель, он написал Гитлеру письмо, в котором просил освободить его от всех постов. После этого он уехал из Берлина в Мюнхен, а оттуда в Италию. Он считал, что гнев фюрера поостынет и тогда ему снова удастся занять свое место в партии. Но Гитлер отнюдь не собирался отказываться от первоначального сценария «дела Штрассера». Во-первых, перспектива сговора Штрассера со Шлейхером напугала его не на шутку. Во-вторых, перед лицом поражений нацистов на выборах ему нужен был какой-то козел отпущения — «враг единства», «оппозиционер», на которого можно было свалить вину за все. И Штрассер стал этим козлом отпущения. «Предательство! Предательство! Предательство!»-записал Геббельс в своем дневнике. На следующий день после отъезда Штрассера организационный отдел НСДАП, которым руководил Штрассер, был расчленен, и функции Штрассера переданы Лею, Геббельсу и Дарре. 9 декабря Гитлер созвал совещание нацистских гаулейтеров и предложил им подписать специальный документ, предававший Штрассера анафеме. Когда Федер заколебался, ему сказали, что он либо подпишет, либо будет изгнан из НСДАП. Федер подписал. После этого каждый из нацистских бонз в отдельности заверял Гитлера в своей преданности. Предательский акт Гитлера по отношению к Штрассеру был не только истолкован как предательство Штрассера по отношению к нацистской партии, но и изображен как огромная победа Гитлера и его курса. В дневнике «От «Кайзергофа» до имперской канцелярии», в котором Геббельс излагал версию прихода Гитлера к власти, ставшую после 1933 года, так сказать, официальной, говорилось: «Вся партия сплотила свои ряды вокруг фюрера с еще невиданной преданностью».

Уже 15 декабря Гитлер подкрепил свой триумф новым организационным мероприятием: в НСДАП был создан «партийный комитет» для контроля и координации работы всех низовых нацистских организаций. Во главе комитета стал Гесс, начальник канцелярии Гитлера, «коричневая мышь» или, точнее, «коричневая тень» фюрера. После этого все крупные нацистские функционеры разъехались по городам и селам Германии, где на специально созванных митингах разоблачали Штрассера и разъясняли, какой новой победы добился фюрер, задушив крамолу и сплотив НСДАП.

Однако если внутрипартийные дела нацистов были урегулированы быстро и решительно, то их политические перспективы с каждым днем ухудшались. В это время громадное большинство нацистов полагало, что только чудо может спасти НСДАП от окончательного поражения. И это «чудо» совершилось без всяких на то усилий со стороны Гитлера. «Устроителями» его были те силы, которые стояли за спиной нацистской партии.

15 декабря новый канцлер Шлейхер обратился по радио к населению Германии с программой, которая мало чем отличалась от программы Брюнинга. Тяжесть экономических трудностей Шлейхер пытался переложить на плечи трудящихся. В то же время самый факт обращения к народу не понравился промышленникам. Кроме того, низвергнутый Папен решил объединить силы против Шлейхера и поступить с новым канцлером так же, как незадолго до этого Шлейхер поступил с ним.

Политику Папена называли в Германии «политикой с черного хода», т. е. мелким политиканством. В январе 1933 года проводить ее было легче, чем когда бы то ни было. Ибо президент, вокруг которого плелись интриги, боялся разоблачений в связи с аферой «восточная помощь». Кратко говоря, афера заключалась в том, что огромные ассигнования различных кабинетов для помощи разорившимся помещикам Восточной Германии были прикарманены кучкой политиканов, группировавшихся вокруг президента. Сведущие люди утверждали, что и самому Гинденбургу и его сыну Оскару фон Гинденбургу перепали крупные куши. [43] Поэтому президент был покладист как никогда.

Одновременно Папен продолжал переговоры и с Гитлером. 17 января он устроил встречу Гитлера с Гугенбергом, главой Немецкой национальной партии. 22 января произошла еще одна встреча, в которой принимали участие Гитлер, Геринг, Фрик, Пален, Мейснер (начальник канцелярии Гинденбурга) и сын президента Оскар Гинденбург. На этой встрече Гитлер выложил свой козырь перед Оскаром Гинденбургом — он пригрозил ему разоблачениями в связи с «восточной помощью». «На обратном пути, — писал Мейснер, — Оскар фон Гинденбург был непривычно тих. Он произнес всего несколько слов: «Теперь нам уже ничто не поможет. Нацистов придется взять в правительство». 27 января Гитлер встретился с Гугенбергом. А в последующие три дня интриги вокруг канцлерского кресла вступили в свою последнюю фазу. Запутавшиеся в собственных хитростях, ослепленные алчностью и соперничеством немецкие буржуазные политики пошли на роковой шаг — вручили власть Гитлеру.