Чтение онлайн

Через три дня после встречи Гинденбурга с Гитлером Брюнинг представил президенту новый кабинет министров без участия нацистов. Сделка Брюнинг — Гитлер — Гинденбург не состоялась.

Однако теперь с Гитлером начал сговариваться генерал Шлейхер. Французский военный атташе писал в донесении своему правительству: Шлейхер считает, что, «учитывая силы, которыми он (Гитлер. — Авт.) обладает, возможна только одна политика — использовать его и перетянуть на свою сторону». Однако французский атташе еще не мог знать в то время, что Гитлер для Шлейхера был козырем в его интриге против Брюнинга, которого он официально поддерживал.

В январе 1932 года перед Брюнингом встала большая проблема — истекал срок полномочий президента Гинденбурга. Брюнинг решил продлить этот срок на два года без выборов, боясь, что на выборах Гинденбург потерпит поражение, а вместе с тем полетит и вся хитроумно построенная комбинация с «президентским правительством», не имевшим прочного большинства в рейхстаге. При этом Брюнинг ссылался на то, что Гинденбург слишком стар, чтобы перенести все треволнения новых выборов и предвыборной кампании. Однако для отмены выборов Брюнингу нужна была поддержка всех правых сил, в том числе и НСДАП. Брюнинг вновь обратился к Гитлеру. Когда фюрер получил телеграмму Брюнинга, он находился в редакции «Фелькишер беобахтер» с Гессом и Розенбергом. Прочтя телеграмму, Гитлер исполнил нечто вроде танца дикарей и закричал: «Теперь они у меня в кармане. Они признали меня как партнера для переговоров», Брюнинг предложил нацистскому фюреру поддержать его требование о продлении президентского срока на один-два года. Гитлер отклонил просьбу Брюнинга, ибо его цель была — ослабить позиции канцлера. Предложение Брюнинга провалилось. Президентские выборы состоялись — даже два тура выборов. Гинденбург вновь стал президентом. Казалось бы, положение Брюнинга от этого должно было укрепиться. На самом деле все произошло наоборот. С тех самых пор, как дамоклов меч новых президентских выборов перестал висеть над правыми политиками, сгруппировавшимися вокруг Гинденбурга, они перестали нуждаться в Брюнинге. Ведь в их представлении президент был настолько силен, что мог назначать канцлеров по собственной воле. Стало быть, все дело было в том, чтобы завоевать симпатии «старого господина». Президентское правительство Брюнинга пало жертвой… интриг вокруг президента. Главной пружиной этих интриг стал Шлейхер. До какого-то времени Шлейхер представлял интересы верхушки рейхсвера. Однако после новых президентских выборов Шлейхер начал в гораздо большей степени представлять свои собственные интересы. Честолюбивый светский генерал считался среди ничего не смыслящих в политике прусских офицеров «великим политиком», а среди рейнско-рурских промышленников — «великим генералом». В действительности Шлейхер был чем-то вроде немецкого Талейрана. Однако если тот не стремился играть первые роли, то про Шлейхера этого сказать нельзя. В свое время французский писатель Мерсье заметил, что существует два вида честолюбия — честолюбие стрелки часов, которая всегда на виду, и честолюбие маленького колесика, которое двигает эту стрелку. До известного времени Шлейхер довольствовался честолюбием «колесика», потом он задумал стать «часовой стрелкой». В 1932 году Шлейхер пожертвовал ради своих планов военным министром и своим бывшим шефом Тренером, а потом и Брюнингом, которого он сам в 1930 году предложил Гинденбургу в качестве канцлера. В конце апреля и в начале мая произошли две встречи Шлейхера с Гитлером. Шлейхер хотел заручиться согласием фюрера на «дворцовый переворот». Эти переговоры Шлейхер вел, разумеется, за спиной Брюнинга. За спиной Брюнинга он договорился и с президентом, заявив от имени рейхсвера, что Германии нужен более сильный канцлер.

30 мая 1932 года рейхспрезидент потребовал отставки Брюнинга. Новым фаворитом Гинденбурга и новым рейхсканцлером Германии стал фон Папен. Однако перед тем, как назначить нового главу правительства, Гинденбург вызвал к себе Гитлера и коротко сообщил ему, что он намерен сделать Папена канцлером. Далее он сказал, что, по его сведениям, Гитлер с этим согласен. Правда ли это? Гитлер коротко ответил: «Да». На этом аудиенция закончилась. Папен устраивал Гитлера только потому, что он был известен как человек, явно симпатизировавший нацистам.

Папен был связан и с кругами дворянства, и с кругами промышленников (через жену), но ни те, ни другие не принимали его всерьез. Выдвигая Папена на пост главы правительства, Шлейхер, очевидно, действовал по принципу Клемансо, который как-то сказал: «Выбирайте глупейшего!» Таким образом, Папен должен был служить лишь переходной фигурой к более жесткому правителю.

Кабинет Папена сразу же окрестили в Германии «кабинетом баронов» — семь папеновских министров были крупными помещиками, министр труда Шефер — директором концерна Крупна, министр юстиции Гюртнер — верным агентом Гитлера.

К этому времени экономический кризис в Германии достиг кульминационного пункта.

«Кабинет баронов» начал свою деятельность с того, что объявил о мерах по дальнейшему сокращению пособий по безработице (предельный срок выплаты этих пособий был сокращен до 6 недель, т. е. более чем в четыре раза) и увеличению налогов. Обстановка в Германии резко обострилась.

В политической области правительство Папена пошло прежде всего на далеко идущие уступки нацистам: 4 июня был распущен рейхстаг, вслед за этим отменен запрет СА.

Но наиболее важное значение имели меры, проведенные Папеном в Пруссии: здесь был подготовлен и проведен в жизнь государственный переворот, сыгравший решающую роль в расчистке дороги Гитлеру.

В Пруссии тогда существовало социал-демократическое правительство во главе с Зеверингом. Для крайней реакции, стоявшей за спиной ультраправых, было важно свергнуть это правительство, чтобы в главной германской земле обеспечить полную поддержку своим планам. Однако добиться этого конституционными методами оказалось невозможно, несмотря на большой прирост голосов, поданных за нацистов. Поэтому Папен решил действовать неконституционным путем. В обход конституции он назначил нового премьер-министра Пруссии (этот пост занял ставленник Крупна Франц Брахт), который явился в сопровождении также вновь испеченного полицей-президента в резиденцию Зеверинга и приказал тому «очистить помещение». Вместо того чтобы оказать отпор этим наглым действиям Папена, Зеверинг пролепетал, что он «уступает лишь силе»… и покинул свой пост. Так социал-демократы без сопротивления отдали крайней реакции власть в ключевом пункте — в Пруссии. Это произошло 20 июля 1932 года, оценивая последствия капитуляции Зеверинга, вождь КПГ Эрнст Тельман тогда же сказал: «С 20 июля Германия вступила в полосу непосредственной борьбы нацистов за власть».

КПГ была единственной партией в Германии, которая последовательно боролась против наступления нацистов, мобилизовывала массы на отпор нацизму. Она организовала широкое движение, известное в истории под названием «антифашистское действие», неоднократно обращалась к социал-демократам с предложением создать единый фронт борьбы против фашизма, практически осуществляла тактику единого фронта везде, где это только было возможно. Однако раскол рабочего класса, упорное нежелание правых социал-демократов предпринять совместные действия с коммунистами ослабили рабочее и демократическое движение в роковую в истории Германии минуту, когда над страной нависла смертельная угроза фашизма.

«Народобоязнь» немецких верхов привела к тому, что перед лицом фашизма они оказались совершенно бессильны, то пытаясь умилостивить Гитлера, сговориться с ним, то предаваясь бесплодным словопрениям на тему: нацисты и рейхсвер. Верхи тешили себя надеждой на то, что, если гитлеровцы решатся на путч, рейхсвер этот путч подавит. Образец таких домыслов Брюнинг приводит в одном из писем, опубликованных уже через два года после окончания войны: «Между Шлейхером, Гаммерштейном (один из руководителей рейхсвера. — Авт.) и мною существовало полное единство в отношении того, что, если наци захотят повторить марш Муссолини из Неаполя в Рим, рейхсвер покончит с ними…»

Но ведь и слепому было ясно в то время, что Гитлер вовсе не собирался подражать Муссолини, он хотел, чтобы ему преподнесли власть «легально» с одобрения рейхсвера, промышленников, президента… Разговоры о путче, «революции» и т. д. были с его стороны просто шантажом!

31 июля состоялись выборы в рейхстаг — четвертые выборы за пять месяцев 1932 года. Как мы уже сказали выше, это были самые результативные выборы для нацистов. Да и нацистская партия насчитывала в то время свыше миллиона человек, не считая четырехсот тысяч штурмовиков и эсэсовцев. Тем не менее Гитлер не сумел обеспечить себе парламентское большинство. Тогда фюрер, что называется, перестал стесняться. Отмена запрета СА стала сигналом к усилению нацистского террора. Банды штурмовиков с неслыханной жестокостью расправлялись с коммунистами и рабочими. Чтобы облегчить нацистам их кровавую «работу», Папен ввел чрезвычайное положение в Пруссии, где население пыталось дать отпор коричневорубашечникам.

Террор нацистов усиливался буквально с каждым днем. 4 августа пять штурмовиков совершили неслыханное по своей жестокости убийство коммуниста Питрцуха. Они затоптали его насмерть на глазах у старухи-матери. Это зверское убийство получило название «случай в Потемпа» по имени маленькой деревушки в Шлезвиге, где разыгралась кровавая драма, 22 августа пять садистов были приговорены к смерти, Тогда Гитлер совершил поразительный по наглости шаг: он послал убийцам телеграмму, в которой назвал их своими «товарищами» и заверил в «безоговорочной преданности». Телеграмма кончалась так: «Ваше освобождение — дело нашей чести. Наш долг — бороться против правительства, которое допустило такой приговор». Рем посетил убийц в тюрьме и обещал им отмену смертной казни.

Действительно, через несколько дней после телеграммы Гитлера казнь была заменена пожизненным заключением. Так нацистский фюрер еще раз продемонстрировал свою программу террора против рабочего класса и коммунистов, а Папен свою капитуляцию перед Гитлером, ибо отмена приговора была не таким уж легким делом для рейхсканцлера.

Весь август 1932 года Шлейхер, Папен и Гинденбург продолжали договариваться с Гитлером. 5 августа Шлейхер встретился с фюрером в Фюрстенберге недалеко от Берлина и предложил ему помочь сформировать двухпартийное правительство — НСДАП — «Центр». Но Гитлер потребовал для себя пост канцлера, а для других нацистов посты президента прусского ландтага и министра внутренних дел Германии и Пруссии; иначе говоря, он хотел захватить ключевые позиции в стране. Шлейхер не стал спорить с Гитлером, он обещал ему все, что тот хотел. Гитлер остался очень доволен беседой со Шлейхером и даже предложил установить мемориальную доску на здании, где они совещались.