Чтение онлайн

Мокрый от пота, с мученически перекошенным лицом Глокта шаркал через зал, прекрасно отдавая себе отчет, каким скрюченным неуклюжей он выглядит.

«Встреча жалкой вороны и роскошного павлина. К счастью, победы не всегда достаются самым красивым. Мне повезло».

За длинным, на удивление пустынным столом сидели только Виссбрук, Эйдер и Корстен дан Вюрмс. Появление Глокты их явно не обрадовало.

«Еще бы! Вот ублюдки».

— Где же нынче лорд-губернатор? — рявкнул он.

— Отцу нездоровится, — промямлил Вюрмс.

— Жаль, что вы не остались ухаживать за больным. А где Кадия? — Ответа не последовало, он съязвил: — Какое счастье, что у вас троих более крепкие желудки! Я — наставник Глокта, — представился он послу. — Что бы вам ни наговорили, руковожу здесь я. Простите за опоздание, меня не предупредили о вашем визите.

Он испепеляюще взглянул на Виссбрука, но тот не отважился поднять на него глаза.

«И правильно, строптивый болван! Я этого не забуду».

— Меня зовут Шаббед аль Излик Бурай. — На общем языке посол говорил безупречно, голос у него был звучный, властный, такой же надменный, как и манера держаться. — Я пришел к вам в качестве парламентера от законного властителя Юга, могущественного императора великого Гуркхула и кантийских земель Уфмана-уль-Дошта, обожаемого, повергающего в трепет, благословеннейшего помазанника правой руки Бога, пророка Кхалюля.

— С чем вас и поздравляю. Я бы поклонился, но спина болит — потянул мышцы, выбираясь из кровати.

Излик едва заметно презрительно улыбнулся.

— Воистину, травма, достойная воина. Я готов принять капитуляцию Дагоски.

— Неужели? — Глокта развернул ближайшее кресло и обессиленно в него опустился. «Будь я проклят, если простою еще хоть секунду ради этого длинного олуха». — Если не ошибаюсь, капитуляцию предлагают после сражения.

— Если сражение все-таки состоится, оно будет недолгим. — Посол прошел к окну. — На полуострове в боевом порядке выстроены пять легионов. Двадцать тысяч копий, и это лишь малая часть собирающегося войска. Солдат у императора больше, чем песка в пустыне. Сопротивляться нам — все равно что бороться с приливом. И вы это знаете.

Скользнув глазами по виноватым лицам членов городского совета, посол вонзился презрительным взглядом в Глокту — взглядом победителя.

«Что ж, его уверенность вполне объяснима… Возможно, он и правда победил…»

— При таком перевесе сил на бой согласится только глупец или безумец. Вы, розовые, никогда здесь не жили. Император дает вам шанс покинуть Юг живыми и невредимыми. Откройте ворота, и вы свободны. Плывите на своих крохотных лодчонках на свой крохотный остров — и пусть кто-нибудь посмеет обвинить Уфмана-уль-Дошта в недостатке великодушия. На нашей стороне сражается Бог. Вы обречены.

— Не знаю, не знаю… Во время последней войны мы сумели за себя постоять. Все мы помним падение Ульриоха. Я прекрасно помню. Полыхал город знатно. Особенно храмы. — Глокта пожал плечами. — Наверное, в тот день Бог бродил где-то в ином месте.

— В тот день — наверное. Но были и другие сражения. Я уверен, вы помните схватку на мосту, где в наши руки попал молодой офицер. — Посол улыбнулся. — Бог, он везде.

У Глокты задергалось веко. «Знает, сволочь, что такое не забывается», — вздохнул он.

В голове замелькали картинки из прошлого. Как же он удивился, когда его пронзило гуркское копье! За удивлением и досадой — все-таки уязвим! — пришла невыносимая боль. Конь взвился на дыбы и выбросил его из седла. Боль становилась сильнее и сильнее, удивление сменилось страхом. Жадно глотая воздух, чувствуя во рту кисло-соленый вкус пыли и крови, он полз между трупов и ног сражающихся. А потом в ногу впились клинки. Страх сменился ужасом. Когда его тащили с моста, он кричал и плакал. В ту ночь ему начали задавать вопросы.

— Мы победили, — сказал Глокта, но во рту у него пересохло, и голос прозвучал хрипло. — Мы доказали, что сильнее.

— Когда это было! Мир меняется. Сложности, возникшие на холодном Севере, ставят вас в крайне невыгодное положение. Вы нарушили первое правило ведения войны: никогда не сражайся с двумя противниками одновременно.

«Рассуждает верно, не придерешься».

— Гурки уже уходили из-под стен Дагоски ни с чем, — ответил Глокта, но слова звучали неубедительно даже для него самого.

«Да уж, на ответ победителя не похоже».

Спина буквально зудела от буравящих взглядов Вюрмса, Виссбрука и Эйдер.

«Пытаются определить, кто берет верх. Будь я на их месте, я не сомневался бы, на кого ставить».

— Вижу, кое-кто из вас больше других уверен в крепости стен Дагоски. Я вернусь за ответом на закате. Предложение действительно лишь на сегодня. И второго не будет. Император милостив, но его милость не безгранична. У вас есть время до заката. — И посол вышел из зала.

Дождавшись, когда за гостем захлопнется дверь, Глокта медленно развернул кресло к сидящей за столом троице.

— Что, черт возьми, это значит?! — прорычал он Виссбруку.

— Э-э… — Генерал потянул пропитанный потом воротник. — Как солдат я обязан принять невооруженного представителя вражеской стороны, чтобы узнать его условия…

— Не уведомив меня?

— Мы знали, что вы не захотите его выслушать! — резко бросил Вюрмс. — Но он говорит правду! Все наши труды напрасны. У гурков значительный перевес в силе. И, пока идет война в Инглии, подмоги ждать неоткуда. Мы лишь заноза в пятке многочисленного, враждебно настроенного народа. Переговоры лучше вести сейчас, пока мы можем противопоставить хоть какую-то силу. Когда город падет, мы получим резню и никаких условий!

«Совершенно верно. Но архилектор на это не согласится. Обговаривать условия капитуляции в мою задачу не входило».

— Магистр Эйдер, вы сегодня на удивление молчаливы.

— Боюсь, я не сильна в военных тонкостях. По-моему, предложение щедрое. Наверняка известно только одна: если гурки возьмут город силой, здесь начнется страшная бойня. — Она подняла глаза на Глокту. — О милосердии тогда можно и не мечтать.

«Верно, все верно. По милосердию гурков я признанный специалист».

— Значит, вы трое хотите сдаться? — Члены совета молча переглянулись. — А вам не приходило в голову, что после капитуляции гурки забудут о вашем маленьком соглашении?

— Приходило, — ответил Виссбрук. — Но прежде они держали слово. В любом случае надежда… — он начал рассматривать стол, — лучше, чем ничего.

«Похоже, врагу вы доверяете больше, чем мне. Ничего удивительного… Я и сам себе не очень-то доверяю».

Глокта вытер под глазом капли пота.

— Понятно. Думаю, мне нужно обдумать это предложение. Соберемся еще раз, когда вернется наш гуркский друг. На закате.

Он качнулся назад и, морщась от боли, поднялся из кресла.

— Вы собираетесь обдумывать предложение гурков? — яростно прошипела ему в ухо Витари, едва он, хромая, вышел из зала. — Вы, черт подери, собираетесь его обдумывать?