Чтение онлайн

— Да, — отрезал Глокта. — Решения здесь принимаю я.

— Точнее, позволяете этим ничтожным червям принимать их за вас!

— Каждый из нас выполняет свою работу. Я же не поучаю вас, как писать доносы-записульки архилектору. Вот и мои отношения с ничтожными червями — не ваша забота.

— Не моя забота? — Витари резко схватила его за предплечье. Она оказалась намного сильнее, чем можно было подумать по внешнему виду, и он едва не упал, пошатнувшись на искалеченной ноге. — Я сказала Сульту, что вы справитесь! — прорычала она в лицо. — Если сдадим город без боя, головы нам не сносить! А моя голова — это моя, калека, забота!

— Сейчас не время для паники! — рявкнул Глокта. — Я, как и вы, не желаю, что мое тело выловили у доков. Я балансирую на острие ножа. Они думают, что смогут все сделать по-своему, поэтому прибегать к крайним мерам не станут. Пока я сам этого не захочу. Практик, это первый и последний раз, когда я перед вами объясняюсь, впредь постарайтесь сразу меня понимать. И уберите свою чертову руку.

Однако Витари еще крепче, словно тиски, сжала пальцы. Глаза на ее веснушчатом лице яростно сузились, так что от уголков разошлись морщинки.

«Может, я ее недооценивал? Может, она вот-вот перережет мне горло?»

Мысль его почти рассмешила. В этот миг из тени сумрачного коридора вынырнул Секутор.

— Вы бы себя видели, — направляясь к ним, захихикал практик. — Где только не распускается цветок любви! В неподходящих местах, между неподходящими, казалось бы, людьми!.. Не перестаю изумляться этому чуду. Поистине роза, пробивающаяся к солнцу сквозь камень. — Он прижал руки к груди. — И на сердце становится светлей!

— Он у нас?

— Разумеется. С того момента, как вышел из зала.

Хватка Витари ослабла; Глокта стряхнул ее руку и зашаркал к камерам.

— Не желаете присоединиться? — бросил он через плечо, растирая место, куда впивались ее пальцы. — Будет что рассказать в отчете Сульту.

В сидячем положении Шаббед аль Излик Бурай выглядел менее величественно. Особенно в потрепанном грязном кресле в тесной душной камере под Цитаделью.

— Не правда ли, куда приятнее говорить на равных? А то я как-то теряюсь, когда вы надо мной возвышаетесь, точно гора.

Посол с презрительной ухмылкой смотрел в сторону, будто разговаривать с Глоктой было ниже его достоинства.

«Богач, которого достали уличные попрошайки. Ничего, скоро мы развеем его иллюзии».

— Нам известно, что в городе действует предатель. Один из членов городского совета. Скорее всего, один из трех достопочтенных граждан, которым вы недавно выставили ультиматум. Я желаю услышать имя.

Посол молчал.

— Я милостив, — провозгласил Глокта, беспечно взмахивая рукой, точь-в-точь как несколько минут назад взмахивал посол, — но милость моя не безгранична. Имя!

— Я явился сюда по поручению самого императора под флагом парламентера! Причинить вред безоружному посланцу — это нарушение правил! Так войну не ведут!

— Парламентер? Нарушение правил? — Глокта рассмеялся.

Рассмеялся Секутор. Рассмеялась Витари. Иней хранил молчание.

— По-вашему, они существуют? Рассказывайте эту чушь ребятишкам вроде Виссбрука. Во взрослые игры играют иначе. Кто предатель?

— Мне жаль тебя, калека! Когда крепость падет…

«Оставь свою жалость себе — пригодится».

Кулак Инея бесшумно врезался послу в живот. Гурк выпучил глаза, открыл рот и надрывно, почти до рвоты, закашлялся сухим кашлем. Попытался вдохнуть — и снова закашлялся.

— Странно, не правда ли? — задумчиво проговорил Глокта, глядя, как посол тщетно ловит ртом воздух. — Все люди — большие, маленькие, худые, толстые, умные, глупые — одинаково реагируют на удар кулаком под дых. Только что ты — могущественнейший человек в мир, а спустя секунду не можешь даже дышать. Некоторые виды власти — лишь игры разума. Этому меня научили ваши люди в недрах императорского дворца. Уверяю вас, там не было правил ведения войны. Вам все известно о схватках, мостах и молодых офицерах, вы знаете, что я примерял вашу нынешнюю шкуру. Однако в нашем положении есть существенная разница: я был беспомощен, а вы можете в любой миг разрешить это неприятное недоразумение. Просто назовите имя предателя — и можете идти.

Дыхание посла постепенно выравнивалось.

«А вот спесь вряд ли вернется».

— Не знаю я никакого предателя!

— Неужели? То есть хозяин-император посылает вас в Дагоску, не снабдив столь важными сведениями? Сомневаюсь. Но если это правда, то вы мне не нужны.

Пленник сглотнул комок в горле.

— Мне ничего не известно о предателе.

— Посмотрим.

Иней ударил посла большим белым кулаком в лицо. Тот повалился вбок, но упасть ему не дал второй кулак альбиноса: удар в голову, удар в нос… Посол упал на пол, увлекая за собой кресло. Иней и Секутор подняли кресло и швырнули в него задыхающегося пленника. Витари, сложив на груди руки, молча наблюдала за происходящим.

— Все это очень больно, — сказал Глокта, — но боль можно терпеть, если знаешь, что мучения скоро закончатся. Скажем, к закату. Для того чтобы по-настоящему быстро расколоть человека, нужно ему пригрозить. Пообещать что-нибудь отрезать. Нанести рану, которая никогда не заживет. Мне ли не знать…

— А-аххх-ррр! — извиваясь в кресле, завопил посол.

Секутор обтер нож о рукав белого одеяния и отсек пленнику ухо. Оно упало на деревянный стол — жалкий окровавленный кусочек мяса. Глокта молча смотрел на маленький полукруг.

«На протяжении долгих месяцев, в такой же раскаленной камере, прислужники императора превращали меня в отвратительную уродливую пародию на человека. И вот он, миг отмщения! Вот она, возможность сотворить, шаг за шагом, то же самое с одним из мучителей! Вроде бы в душе должна вспыхнуть хоть искра удовольствия, но я… ничего не чувствую. Кроме собственной боли».

Он, морщась, вытянул ногу, а когда колено щелкнуло, с шипением втянул воздух меж беззубых десен.

«Тогда зачем я это делаю?»

Глокта вздохнул.

— За ухом последует палец на ноге. Потом на руке. Потом глаз, кисть, нос и так далее. Понимаете? Хватятся вас от силы через час, а работаем мы быстро. — Он кивнул на отсеченное ухо. — К тому времени вы станете горкой мяса. Если потребуется, я буду резать вас, пока вы не превратитесь в мешок потрохов с языком, но имя предателя узнаю, уж поверьте. Ну? Что вам известно?

Тяжело дыша, посол молча смотрел на Глокту; из великолепного носа струилась кровь и, стекая по подбородку, капала на белое одеяние.