Чтение онлайн

«Не знает, верить или нет — это естественно. Я и сам вряд ли поверил бы».

— Неужели его преосвященство настолько размяк?

— Не совсем, — фыркнул Глокта. — Сульт ничего не знает об этом. А если бы узнал, думаю, мы оба уже плавали бы с камнями у лодыжек.

Эйдер прищурилась.

«Королева торговцев просчитывает сделку».

— И какова же цена?

— Цена — ваша смерть. Забвение. Выбросьте Дагоску из головы — ее больше нет. Спасайте кого-нибудь еще. Цена — покиньте Союз и не возвращайтесь. Никогда.

— И все?

— И все.

— Почему?

«Это мой любимый вопрос. Почему я делаю это?»

Глокта пожал плечами.

— Какая разница? Женщина, потерявшаяся в пустыне…

— Должна принять воду, которую ей предлагают, — и неважно от кого. Не беспокойтесь. Я не откажусь. — Эйдер неожиданно протянула руку, и Глокта чуть отпрянул, но женщина всего лишь коснулась пальцами его щеки. Оба замерли на мгновение; кожа на щеках Глокты горела, глаза бегали, шея ныла.

— Возможно, — прошептала Эйдер, — если бы все повернулось иначе…

— Если бы я не был увечным, а вы не были предательницей? Повернулось как повернулось.

Эйдер опустила руку, почти улыбаясь.

— Разумеется. Я бы хотела сказать «увидимся»…

— Лучше не надо.

Она медленно кивнула.

— Тогда прощайте.

Эйдер натянула на голову капюшон, спрятав лицо в тени, прошмыгнула мимо Глокты и быстро прошла к концу причала. Он стоял, опираясь на трость, и смотрел вслед, медленно потирая щеку там, где ее коснулись пальцы Эйдер.

«Ясно. Если хочешь, чтобы женщина коснулась тебя, просто подари ей жизнь. Надо чаще это практиковать».

Глокта отвернулся и прохромал по пыльной набережной, вглядываясь в темные здания.

«Интересно, практик Витари где-то рядом — наблюдает? И этот маленький эпизод войдет в ее следующий отчет архилектору?»

Он почувствовал холодный пот на ноющей спине.

«Я в своем не буду ни о чем упоминать, уж точно. Ведь этот эпизод не так уж и важен».

Глокта буквально нюхом чуял этот запах — запах, который словно заполнил все закоулки города. Острый запах пожара. Дыма. Пепла. Смерти.

«Если не случится чуда, никто из нас не уйдет отсюда живым».

Глокта оглянулся. Карлота дан Эйдер уже прошла сходни.

«Ну что ж. Может быть, одна уйдет».

— Дела в порядке, — пропел Коска с густым стирийским акцентом и улыбнулся, глядя через парапет на побоище под стенами. — Вчера постарались на совесть, можно сказать.

«Постарались на совесть».

Под ними, на другой стороне рва, израненная и обожженная земля ощетинилась стрелами, словно щетина на смуглом подбородке. Повсюду поломанное и испорченное осадное оборудование. Сломанные лестницы, поваленные осадные башни, сожженные и разбитые в щепки ивовые щиты, втоптанные в засохшую грязь. Из кучи пепла еще торчал почерневший остов одной из осадных башен — обожженная и изодранная кожа хлопала на соленом ветру.

— Задали мы жару драным гуркам — этот урок они не скоро забудут — правда, наставник?

— Какой урок? — пробормотал Секутор.

«И правда — какой урок? Мертвые ничему не учатся».

Трупы устилали землю у передовой гурков, примерно в двухстах шагах от внешней стены. Они были разбросаны по нейтральной полосе, среди обломков оружия и доспехов. Возле рва трупов было столько, что, пожалуй, можно было бы пройти от одного берега перешейка до другого, не коснувшись земли. В нескольких местах тела громоздились кучами. Это раненые пытались спрятаться за трупами, а потом истекали кровью.

Глокта в жизни не видел такой бойни. Даже после осады Ульриоха, когда пролом был завален трупами союзных, когда пленных гурков убивали десятками, когда храм сгорел с сотнями горожан внутри. Тела лежали беспорядочно, обугленные, скорчившиеся в последней молитве, раскинувшиеся небрежно, головы раздавлены упавшими со стен камнями. Одежда у многих была разорвана и распахнута. Раненые раздирали собственные рубахи, чтобы перевязать раны — они надеялись, что раны не смертельные. Разочарование ждало всех.

Легионы мух роились над телами. Птицы сотен пород прыгали, хлопали крыльями, радуясь нежданному угощению. Даже здесь, наверху, на пронзительном ветру, начала ощущаться вонь.

«Кошмар наяву. Не удивлюсь, если этот кошмар будет сниться мне несколько месяцев. Если столько протяну».

Глокта почувствовал, как задергался глаз, и резко выдохнул, наклонив шею влево и вправо.

«Ничего. Придется продолжать бой. Передумывать поздно».

Глокта осторожно выглянул за парапет, чтобы взглянуть на ров, свободной рукой вцепившись в выщербленный камень, чтобы не потерять равновесие.

«Плохо дело».

— Они почти заполнили канал под нами и у ворот.

— Точно, — радостно согласился Коска. — Они тащат свои ящики с камнями, чтобы скинуть вниз. Нам остается только убивать их.

— Канал — наша главная защита.

— Тоже верно. Хорошо было придумано. Но ничто не вечно.

— Без канала нас ничто не спасет от штурмовых лестниц, таранов и подкопов под стены. Возможно, придется устраивать вылазки, встречные подкопы.

Коска отвел глаза.

— Спускаться со стены на веревках, надрываться в темноте, за пару сотен шагов от позиций гурков? Это вы хотели предложить?

— Вроде того.

— Тогда желаю удачи.

— Я бы с удовольствием пошел, — хмыкнул Глокта и постучал тростью по ноге. — Однако боюсь, что дни моего геройства давно прошли.

— Вам повезло.

— Вряд ли. Нужно построить баррикаду за воротами. Там наше слабое место. Я думаю — полукругом, длиной примерно в сотню шагов — получится хорошая убойная зона. Если они прорвутся в ворота, мы еще удержим их там надолго. Возможно, хватит времени, чтобы контратаковать и отбить их.

«Возможно…»

— Ах, отбить… — Коска поскреб затекшую шею. — Уверен, что добровольцы для этого задания так и бросятся вперед, отпихивая друг друга. Впрочем, я распоряжусь.

— Они достойны восхищения. — Генерал Виссбрук в безупречно отглаженном мундире подошел к парапету, сложив руки за спиной.

«Как он только находит время на внешний вид в этом аду… Впрочем, каждый делает, что может».

Генерал покачал головой, глядя на трупы внизу.

— Нужно мужество, чтобы сунуться сюда, против такой крепкой и многочисленной обороны. Я редко видел людей, так искренне, самоотверженно готовых отдать жизнь.