Чтение онлайн

Месяц назад, через два дня после того, как мне позвонила подруга Миранды и сообщила, что Миранда ушла от Боуи, я передал Наоми документы о разводе вместе с информацией и фотографиями, собранными частным детективом. Когда она поняла, на что смотрит, тут же начала плакать и извиняться, оправдываясь за содеянное. Это длилось менее пяти минут, так как, обнаружив, что ее фальшивые слезы не работают, она разозлилась и начала оправдываться, рассказывая мне обо всех случаях, где я облажался.

Ничто из ее слов не причинило мне боли, даже если таково было ее намерение. Единственная эмоция, которую я испытал, глядя на нее, — это сожаление. Я столько времени потратил, надеясь, что это дерьмо сработает, хотя в глубине души всегда знал обратное.

На следующий день я съехал, и, насколько мне известно, она до сих пор встречается с Боуи. Если бы я был лучше, я бы предупредил его, но пусть он усвоит этот чертов урок на собственном опыте.

Добравшись до своего грузовика, я проверяю время, затем вбиваю в навигатор адрес лучшей подруги Кристен, Кэрри, и выезжаю с парковки. Теперь, когда Кристен похоронена рядом со своей бабушкой, а ее семья пережила первоначальный шок от ее убийства, они ежедневно звонили Майлзу или мне, справляясь о новостях и давая нам больше зацепок, чтобы мы могли продолжить. Пока мы ничего не нашли, но ее мама последние несколько дней настаивала на том, что Кэрри что-то знает.

Подъехав к дому, в котором Кэрри живет со своим отцом, я стучу в дверь и в ожидании ответа осматриваю окрестности. Район не из самых красивых в Нэшвилле, но люди продают свои дома за наличные застройщикам, у которых достаточно денег, чтобы снести их и заменить чем-то большим и лучшим. Затем перестраивают их для еще большей прибыли, и я даю этому району два года, прежде чем он преобразится до неузнаваемости.

— Они переехали.

Я поворачиваюсь налево и вижу женщину, стоящую на крыльце рядом с домом и курящую сигарету.

— Когда? — Я иду по тротуару и останавливаюсь перед распахнутыми металлическими воротами ее двора, которые сползают с петель.

— Они готовились к переезду весь месяц. Съехали окончательно, кажется, в прошлые выходные. — Она пожимает плечом. — Владелец получил хорошую цену, поэтому они переехали в квартиру на другом конце города. — Она прищуривается. — Вроде бы, в Холмы.

Я смотрю на дом, потом снова на нее, когда она спрашивает:

— Вы полицейский? — Я киваю, и она морщится. — У вас есть вопросы о подруге Кэрри, той, которая умерла?

— Вы знаете что-нибудь об этом?

— Только то, что ее убили. Пару раз я видела ее здесь с Кэрри, потом узнала ее из новостей. Красивая девушка. — Она затягивается сигаретой и выпускает струйку дыма. — Этот мир прогнил.

В этом она не ошибается.

— Вы сказали, что они переехали в Холмы?

— Кажется. Я мало разговаривала с Баком. По ночам он работает, а днем отсыпается, но, вроде, я помню, как он упоминал это место.

— Спасибо вам за помощь.

— Без проблем. — Она уходит в дом, а я направляюсь к своему грузовику.

Сев за руль, нахожу в папке номер телефона Кэрри, но когда набираю его, получаю сообщение, что этот номер больше не обслуживается. Поэтому звоню в жилой комплекс и убеждаюсь, что офис еще не закрыт, прежде чем отправиться в указанном направлении.

Спустя добрых двадцать минут и около дюжины телефонных звонков, менеджер комплекса готова дать мне номер квартиры Кэрри и ее отца, и к тому времени, когда я покидаю ее офис, у меня почти возникает искушение спросить, не хотела бы она работать в национальной безопасности.

Оставив свой грузовик на месте, я иду по тротуару туда, где находится квартира Кэрри. Когда прохожу мимо парка посреди комплекса, мое внимание привлекает женщина в джинсах и ярко-розовой толстовке с золотыми буквами на груди «МАМА», которая качает на качелях темноволосого мальчика. Миранду я узнаю мгновенно. Даже с собранными в пучок волосами и без единого штриха макияжа на красивом лице она по-прежнему выглядит так же великолепно, как и месяц назад, когда я увидел ее на террасе во время полицейского бала.

— Такер? — зовет она, когда я миную ее.

Я останавливаюсь и смотрю, как она помогает сыну слезть с качелей. Он убегает к горке, а она подходит к металлическому забору, окружающему небольшую игровую площадку.

— Я… мне показалось, что это ты. — Она неуверенно улыбается мне.

— Как у тебя дела?

— Хорошо. — Она пожимает плечами, обхватив себя руками за талию. — А у тебя?

— Нормально.

— Хорошо, — мягко повторяет она, затем поджимает губы, пока мы смотрим друг на друга, и ни один из нас не знает, что сказать.

— Ты живешь здесь? — прерываю я неловкость встречи, которая кружится вокруг нас, как шелковая ткань, подхваченная приливом.

— Да, уже около месяца. Здесь красиво, тихо, и Кингстону нравится, что парк всего в нескольких шагах от нашего порога.

— Это твой сын?

— Да, это Кингстон. — Она смотрит на него, и улыбка озаряет ее лицо, делая ее еще прекраснее.

— Он милый.

— Да.

Она обращает на меня свою улыбку, от которой внутри все сжимается.

— Значит, с тобой все в порядке? — Слова достаточно простые, но пронизаны тысячей вопросов.

— Да, детка, я в порядке.

— Рада это слышать. Я…

Она замолкает.

— Я очень рада это слышать. — Она оглядывается, затем сосредотачивается на мне и склоняет голову набок, изучая меня. — Так что же ты здесь делаешь?

— Навещаю кое-кого по делу.

— Оу.

Выражение ее лица становится обеспокоенным. Черт, мне не должен нравиться этот направленный на меня взгляд.

— Мне пора, — говорю я, и она снова поджимает губы, затем делает вдох, от которого ее грудь вздымается и опускается.

— Конечно. Было… приятно увидеть тебя, Такер.

— Мне тоже.

Я киваю и продолжаю свой путь дальше по тротуару, не оглядываясь назад, даже когда чувствую, как ее взгляд пронзает мне спину.

Глава 10

Такер

Постучав в дверь Кэрри, жду, пока не слышатся приближающиеся шаги, затем жду еще немного, пока не посмотрят в глазок. Когда человек по другую сторону не отвечает, стучу снова, дверь приоткрывается на дюйм, и появляется один глаз с черной подводкой.