Чтение онлайн

— Это его любимая книга, — объясняет Миранда, и я забираю ее у него, когда он протягивает ее мне. Перевернув, смотрю на обложку и читаю заголовок.

«Жирафы не умеют танцевать».

— Читай, — говорит он, и, будь я проклят, если не отшатываюсь от этой мысли.

Я не должен быть здесь. Только не с Мирандой и ее сыном. Мне следовало впустить ее в дом, отдать ключ и уйти.

— Читай, — повторяет Кингстон, и я бросаю взгляд на Миранду. Не знаю, что она видит, когда смотрит на меня, но тянется к сыну.

— Милый, Такеру нужно уйти. Мама почитает тебе.

— Нет, ти почитай, — требует он от меня, и я перевожу взгляд на него.

— Милый, — повторяет она, но он даже ее не замечает, потому что его глаза не отрываются от меня.

— Все в порядке, — сдаюсь я, прежде чем успею одуматься, затем неохотно сажусь на край дивана.

Как только моя задница оказывается на диванной подушке, он приближается и прислоняется ко мне, и я открываю первую страницу.

История заканчивается менее чем за пять минут, но когда я начинаю закрывать книгу, мальчик хватает ее и снова открывает на первой странице.

— Еще.

Дерьмо.

— Как насчет того, чтобы вместо этого посмотреть свое шоу? — Миранда включает телевизор, и после нескольких щелчков гостиную наполняет детское пение, и Кингстон зачарованно смотрит на экран.

Встав, я протягиваю Миранде книгу, которую все еще держу в руках, и отступаю на шаг, когда звонит мой мобильный. Вытащив его из кармана и взглянув на экран, вижу, что это Майлз, потом смотрю на нее.

— Мне пора. Я должен ответить.

Она кивает, затем, не говоря ни слова, идет за мной к входной двери.

— Такер.

Когда я открываю дверь, она хватает меня за запястье, и я снова поворачиваюсь к взгляду ее красивых глаз. Жду, но она ничего не говорит.

Может, ей и не нужно.

Во рту у меня пересыхает, я киваю, и она отпускает меня. Выйдя наружу, блокирую желание еще раз обернуться к ней, прежде чем дверь за мной закроется.

Глава 11

Миранда

Я подъезжаю к месту парковки перед зданием суда в центре города и глушу двигатель, втягивая воздух, который никак не помогает успокоить расшатанные нервы.

Сегодня мы с Боуи встречаемся с судьей, чтобы обсудить наш окончательный план воспитания, прежде чем подписать документы о разводе. К этому я готовилась в течение нескольких недель, но теперь, когда этот день настал, я в смятении. Я не ставлю под сомнение свое решение развестись с Боуи. На самом деле, я чувствую облегчение, что больше не буду его женой, и я думаю, что Боуи чувствует то же самое, особенно после того, как Кингстон сказал мне, что несколько дней назад он ужинал со своим отцом и «Мони».

Хотя он неправильно назвал ее имя, я все равно поняла, кого он имел в виду. Признаюсь, я расстроилась, когда он сказал мне об этом своим милым, счастливым голоском. Эмоции, которые я испытываю, когда дело доходит до отношений Боуи и Наоми, все еще причиняют боль. И я хотела бы иметь право голоса в вопросе встречи нашего сына с ней, но я знаю Боуи, и он никогда не спросит у меня разрешения. Черт, он даже не сказал мне, что все еще встречается с ней. С другой стороны, я заметила его проблемы с честностью, например, он утверждает, что ему больно от того, что я не дала ему второго шанса, и что Наоми ничего не значила, когда она, очевидно, значила и значит до сих пор.

Но если отставить все это в сторону, сейчас я нервничаю не из-за того, что Наоми может стать неотъемлемой частью жизни моего сына, а из-за того, как сегодняшний день повлияет на Кингстона. Пока что мы с Боуи хорошо справлялись с графиками друг друга, но я обеспокоена тем, что наличие подписанного документа может изменить ситуацию. Мне также не нравится мысль проводить без моего ребенка часть времени, особенно праздники, и у меня не будет выбора отказать в этом.

Еще раз глубоко вдохнув, я толкаю дверь и выбираюсь из машины. Поскольку после суда я еду на работу, то надела черные туфли на каблуках, черные джинсы длиной чуть выше щиколотки и черный свитер с запахом, а поверх него длинный изумрудно-зеленый пиджак для защиты от холода. Уверена, я выгляжу так, будто собралась на похороны, но, наверное, в каком-то смысле так и есть.

Попав в здание суда, прохожу металлоискатели и иду к стойке регистрации, а затем к двери, к которой меня направляет женщина за стойкой.

Небольшой зал суда пуст, поэтому я сажусь на один из стульев в заднем ряду и жду появления Боуи и судьи.

Услышав позади звук открывшейся двери, оборачиваюсь и вижу, как в зал входит Боуи, он неловко улыбается мне, на что я отвечаю такой же улыбкой.

— Кингстон без проблем встал утром в садик? — спрашивает он, садясь через проход рядом со мной.

— Да, он всегда рад провести время с друзьями.

— Кажется, ему там очень нравится.

— Да, и это хорошо. Я рада, что отправила его туда, так перейти в постоянный детский сад по окончании лета будет немного легче.

— Я тоже рад. — Он проводит пальцами по волосам. — Он знает, что я его заберу?

— Я сказала ему.

Он выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но решает не делать этого и смотрит вперед.

Я достаю телефон, когда раздается сигнал, и улыбаюсь сообщению Эммы.

Эмма: Ты и я. Субботний вечер.

На прикрепленной фотографии две явно выпившие женщины в праздничных колпаках, у одной из них лента с надписью «Разведена».

Я печатаю ей ответ:

Я: Я подумаю об этом.

Убираю мобильник как раз вовремя, чтобы увидеть, как в зал из передней двери входит женщина-офицер в грубоватой форме цвета хаки, а через секунду за ней следует судья.

— Можете подойти, — говорит офицер, и мой желудок сводит, а руки покалывает, когда я встаю и иду в переднюю часть зала впереди Боуи. Я сажусь за стол справа, а Боуи за стол слева.

— Сегодня утром я получил документы от ваших адвокатов, и, кажется, вы пришли к соглашению об опеке, которое на данный момент подходит вам обоим, — говорит судья, переводя взгляд с Боуи на меня, и я киваю. — Поскольку вы оба работаете, я понимаю, что иногда вам, вероятно, придется отклоняться от установленного графика, поэтому предполагаю, такое будет происходить, даже при наличии соглашения.

— Будет, — тихо соглашаюсь я и краем глаза вижу, как Боуи кивает.

— Что касается праздников, то это всегда самая сложная часть соглашения. Я понимаю, что никто не хочет терять эти дни, поэтому установлю для каждого из вас каждый второй праздник в течение года, и каждый год вы будете меняться, чтобы распределить их как можно более равномерно.