Чтение онлайн

— Нет, не буду.

Я передаю ей теплый стаканчик, и она делает глоток.

— Вкусно, с фундуком — мой любимый.

Я не могу не рассмеяться. Боуи любит кофе со вкусом фундука, а я его ненавижу. Такер тоже любит с фундуком, но в последний мой визит в его дом, я увидела в холодильнике упаковку ванильных сливок, которой там не было, пока я не упомянула, что люблю только ванильный кофе. Конечно, могло случиться так, что сливки шли по распродаже или что он купил их для братьев, но нутром чую, он купил их для меня. Потому что я об этом упомянула при нем, он меня услышал и хотел, чтобы у меня было то, что мне нравится, когда я у него дома.

И в этом разница между мужчиной, который хочет тебя, и мужчиной, который хочет, чтобы ты была счастлива.

Возвращаясь через салон, я улыбаюсь, встречаясь глазами с Эммой. Она ухмыляется, понимая даже без слов, что со мной все в порядке. Сейчас Боуи никак не влияет на мое счастье. И, черт возьми, это нереально приятно.

— Вы в порядке? — спрашивает Кэрри, когда я надеваю новые перчатки и мягко улыбаюсь ей.

— Безусловно.

— Хорошо, — шепчет она, и я изо всех сил стараюсь не обнять ее. Но поскольку у нас еще не такие отношения, решаю направить свои порывы на то, чтобы она почувствовала себя такой же красивой снаружи, как и внутри.

Стоя в своей ванной с зубной щеткой во рту, я смотрю, как Такер встает позади меня, одетый только в черные боксеры, облегающие его так, будто они созданы специально для того, чтобы подчеркнуть, насколько эффектно его тело. А если серьезно, на него приятно смотреть и касаться, и теперь, когда Кингстон спит, я могу сделать бо…

— Если продолжишь смотреть на меня так, мы не сможем поговорить, — бормочет он, и мои глаза поднимаются к нему.

Выражение его лица мне не знакомо. Оно серьезное и, честно говоря, немного пугает. Сплюнув, я полощу рот водой и беру полотенце для рук, чтобы вытереть лицо.

— Что случилось?

— Нам нужно поговорить о Кэрри.

Стоило догадаться.

Потому что, когда несколько дней назад мы встретились в детском саду Кингстона, чтобы забрать его, Такер бросил лишь взгляд на Кэрри в моей машине, и выражение его лица тут же закричало, что он недоволен ее присутствием.

А Кэрри… увидев его, она совсем замкнулась в себе. Никакого оживления или волнения, как после встречи с Никки и заполнения необходимых бумаг. Искра, разгоревшаяся внутри нее, погасла, будто ее никогда и не было. И когда я спросила, все ли с ней в порядке, она просто сказала «да» и остановилась на этом, только быстро поблагодарила меня, как только мы добрались до нашего комплекса, прежде чем выскочить из машины. И с тех пор я ее не видела, до сегодняшнего вечера, когда прибежала к соседней двери, чтобы сообщить ей еще кое-какую информацию от Никки. Она обрадовалась, увидев меня, и снова казалась взволнована, но когда я вернулась к себе, поняла, что у Такера что-то на уме.

— Что насчет нее? — спрашиваю я, когда он прижимает меня к стойке, затем хватает за талию и поднимает, усаживая рядом с раковиной.

— Не так давно ее подругу убили.

— Что? — Мое сердце падает в желудок и опускается вниз, заставляя желчь скользить по задней стенке горла. Бедная Кэрри.

— Она не была под подозрением, но мы все же не исключили ее полностью из списка тех, кто может что-то знать.

— Вот почему ты был здесь. Над этим делом ты работал?

— Да.

— Она этого не делала, — тут же отрицаю я. — Я не очень хорошо ее знаю, но не могу представить, чтобы она кого-то убила или знала бы того, кто убил ее подругу, и ничего не сказала бы.

— Миранда…

— Она милая, Такер. — Я упираюсь ладонями ему в грудь. — Знаю, она кажется колючей, но это не так. Она всего лишь ребенок, который пытается понять свое место в этом мире.

У меня перехватывает горло.

— Не хочу, чтобы ты или Кингстон находились рядом с ней, — требование озвучено мягко, но игнорировать его нельзя, это требование, а не просьба.

— Прости, но нет, — шепчу я, и мои глаза наполняются слезами. — Ты говорил, что этот мир испорчен, и это правда, но я не хочу быть частью причины, по которой Кэрри выяснит, насколько он испорчен.

Я зажмуриваюсь и прижимаюсь лбом к его груди.

— Она умная — такая умная, что заканчивает учебу экстерном. И хотя ее отец работает по ночам, она не ходит на вечеринки и не тусуется с друзьями. Она всегда дома. — Я открываю глаза и откидываю голову назад, чтобы посмотреть на него. — Она была так счастлива, когда я сделала ей прическу, и так благодарна, когда я взяла ее на встречу с Никки, чтобы поговорить о колледже.

— Детка. — Он обхватывает мои щеки и вытирает слезы у меня под глазами.

— Она милая, Такер, и я не хочу быть причиной того, что она потеряет это. — Мой голос срывается. — Нет, когда она так долго оставалось такой, несмотря на столько дерьма, творившегося вокруг нее.

— Хорошо, — шепчет он после того, как долго всматривается в меня.

— Хорошо, — шепчу я в ответ.

Он обхватывает меня за затылок, прижимая мое лицо к своей груди. Обняв его, я плачу по соседской девочке, вынужденной терпеть больше, чем ей следовало бы в ее возрасте.

И в слезах я молча обещаю, что найду способ показать этой юной женщине ее ценность и что все с ней будет хорошо, как многие показывали мне. Потому что никому никогда не должно казаться, что он плывет посреди океана в полном одиночестве, только не тогда, когда над головой днем светит солнце, а ночью — луна и звезды.

Глава 34

Такер

Миранда спит рядом, обвившись вокруг меня, а я наблюдаю за блуждающими по темному потолку ее спальни огнями, словно за физическим проявлением добра и зла, сражающихся за господство в этом мире.

До вчерашнего вечера я ни разу не подвергал сомнению принятое мною решение и никогда не был так расстроен, как сейчас. Необходимость убедиться в безопасности Миранды и Кингстона любой ценой стала первостепенной задачей для моего личного благополучия.

Я закрываю глаза. Если бы я услышал, как кто-то говорит о своих эмоциях к человеку после такого короткого знакомства, я бы усомнился в их здравомыслии. Но нельзя отрицать чувств к женщине в моих объятиях и мальчику, спящему в соседней комнате. И после того, как я стал свидетелем того, как Миранда сломалась из-за едва знакомой девушки, я понимаю ее стремление и должен дать ей желаемое, в то же время защитив во что бы то ни стало.

И цена — мое здравомыслие.

Пока я не узнаю наверняка, что Кэрри не имеет абсолютно никакого отношения к смерти Кристен, и что она не солгала, чтобы защитить себя или кого-то еще, я не смогу полностью доверять ей в отношениях с двумя людьми, которые за такое короткое время стали значить для меня больше, чем целый мир.

Я смотрю на Миранду, когда она шевелится, и выдыхаю. Единственное, что сейчас приносит мне хоть какой-то покой, это знание того, что Стивен что-то скрывает, и Кэрри никак с ним не связана. Или, по крайней мере, ни одного доказательства этому я обнаружить не смог.

Как только мы сообщили ему, что хотим побеседовать с ним в участке, он сказал нам, что ему нужно поговорить со своим адвокатом. И примерно через десять минут его адвокат позвонил нам и заявил, что встречи не будет. И что любые вопросы, которые у нас есть к Стивену или к любому из Всемирной церкви, необходимо решать непосредственно через него. После многих лет выполнения этой работы я знаю, что если вам нечего скрывать, вашей первой мыслью не будет стремление заиметь себе адвоката. И если он — человек веры, как утверждает, то должен помочь выяснить обстоятельства смерти девушки, бывшей когда-то под его опекой.