Чтение онлайн

Летчик-космонавт СССР Андриян НИКОЛАЕВ. В работе собрания, на котором Юрия принимали в партию, участвовал и я. Не знаю, о чем думали остальные товарищи, а мне вспоминались друзья по авиачасти, в которой я служил до прихода в отряд космонавтов, и прежде всего капитан Воронин, командир звена, в котором я летал. Это он рекомендовал меня в партию. Вспомнилось, как это произошло.

Задания от полета к полету становились все сложнее и интереснее, мы стали летать не только днем, но и ночью в сложных метеорологических условиях на больших высотах. Хорошо освоили технику. Научились взаимодействовать с пунктами наведения при перехвате воздушных целей. Командир звена капитан Воронин много и упорно работал с нами. Он был для любого из нас образцом, и мы хотели во всем походить на него. Именно по этой причине, когда у меня созрело решение о вступлении в ряды Коммунистической партии, я обратился за первой рекомендацией к нему. Когда меня приняли в партию, мой товарищ по училищу сказал: «Из всей нашей группы ты, Андриян, первым стал коммунистом. Одним словом - ведущим!»

Вот какая страничка из моей биографии вспомнилась мне, когда я слушал Юру, рассказывавшего сдавленным от волнения голосом о своей жизни.

– Как относитесь к службе?
– спросил я, когда Павел Попович осведомился, есть ли у коммунистов вопросы к Гагарину.

– Служба - главное в моей жизни, - твердо ответил Юра.

Юрий ГАГАРИН. Затем голосовали. Все подняли руки «за». И хотя благодарить на партийных собраниях не полагается, я не смог удержаться и сказал:

– Спасибо! Большое спасибо! Я оправдаю доверие. Готов выполнить любое задание партии и правительства.

Через месяц меня вызвали в партком. Вместе со мной туда пришла группа молодых коммунистов. Все волновались не меньше меня.

Преподаватель академии Григорий КОВАРСКИИ. Так уж случилось, что мне как заместителю секретаря парткома довелось вручать партийный билет Юрию Гагарину. Передо мной пожелтевший листок перекидного календаря с памятной датой - 18 июля 1960 года. На листке четыре фамилии - тех, кому вручались в тот день партийные документы, и одна из них - «ст. лейт. Гагарин».

Положение о Центре подготовки космонавтов было утверждено в мае, и Юрий Алексеевич Гагарин получал партийный билет первым из этой новой тогда организации.

Я открыл дверь и пригласил:

– Товарищ Гагарин, зайдите!

Вошел подтянутый старший лейтенант и, слегка волнуясь, представился.

Предложив Гагарину присесть, я поинтересовался, как идет учеба, и тут он улыбнулся своей открытой улыбкой, сразу как бы осветившей его приятное лицо. В то время еще никто, даже и в служебных разговорах, не употреблял слово «космос». Протягивая партбилет Юрию Алексеевичу, я сказал:

– Поздравляю вас, от души желаю выполнить задание партии, которое вам будет доверено.

– Буду достойным звания коммуниста, - ответил Гагарин, и голос его дрогнул.

Юрий ГАГАРИН. Вернувшись домой, я показал Вале и ее маме, Варваре Семеновне, гостившей у нас, партийный билет и только теперь посмотрел на номер - 08909627. Отныне я стал членом Коммунистической партии - частицей многомиллионного могучего авангарда советского народа.

Женщины поздравили меня, и Варвара Семеновна, впервые назвав меня по имени и отчеству, сказала:

– Большую ответственность взял ты на себя, Юрий Алексеевич. Коммунист - такой человек: сядет на него пылинка, и всем видно.

ИСПЫТАНИЯ

Генерал-полковник авиации Николай КАМАНИН. Если говорить образно, подготовку космонавта можно сравнить с прохождением через великое множество дверей, которые, чем ближе до цели, тем все уже и уже.

За первой, широкой дверью, в которую могут войти десятки и даже сотни желающих, находится целый ряд других, и не каждому дано пройти через все. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой шел вверх космонавт, чтобы получить право стать командиром космического корабля. И каждый шаг - даже каждый самый крохотный шажок - был необычайно важен, так как без него не могло быть речи о следующем.

Барьер за барьером преодолевали будущие космонавты. Помогали им в этом опытные наставники.

Много заботы о летной выучке своих подопечных проявил Герой Советского Союза И. М. Дзюба. Он многим помог выйти в зрелые мастера.

Немало лет водил тяжелые реактивные машины Герой Советского Союза А. К. Стариков. С его помощью на одном из самолетов типа Ту-104 была оборудована летающая лаборатория, в которой будущие космонавты постигали на собственном опыте, что такое полет в условиях невесомости. От летчика в этих экспериментах требовались исключительное мастерство, самообладание, превосходное знание техники, высокие летные навыки. Ведь в те десятки секунд, когда машина, выведенная летчиком по параболе в «горку», а затем мгновенно брошенная в пике, находится в невесомости, он тоже переносит это необычное состояние, к тому же еще управляет самолетом. Какая же нужна была Старикову воля, чтобы справиться с подобным заданием!

Стремительный вихрь центрифуги.

Проблема работы человека в условиях невесомости - одна из сложнейших, и разгадать ее полностью не удалось даже и поныне. А тогда, на пороге первых полетов в космос, она представляла собой сплошную загадку.

Вот почему мы рассматривали тренировочные полеты в самолете-лаборатории, где создавалась хотя бы кратковременная невесомость, как первую ступеньку на пути в космос.

Надо было готовить будущих космонавтов и к таким этапам космического полета, как старт, выход на орбиту, вход в верхние слои атмосферы и приземление. Этапы эти сопряжены с большими перегрузками, с вибрациями, устранить которые невозможно. Можно лишь подготовить человека к тому, чтобы встреча с большими ускорениями не была для него неожиданностью.

Лучшей подготовкой к этому являются «земные полеты» на центрифуге. В нашем Центре на первых порах своей центрифуги не было. Приходилось пользоваться имевшейся в другой организации. Договорились, установили твердый график тренировок и принялись «обкатывать» наших парней.

Летчик-космонавт СССР Валерий БЫКОВСКИЙ. На центрифугу я шел со странным чувством. Это оригинальное сооружение понятно летчику, понятно по конечному результату - перегрузке. В полетах на реактивных я не раз испытывал ее на себе.

Сначала, помню, тревожился, но старался быть предельно собранным. Когда стенд заработал, успокоился. Так бывало и в полку перед ответственным вылетом. Ощущение от перегрузок в самом деле очень походило на то, которое было в полетах.