Чтение онлайн

Не знаю, сколько я так стояла в ванной, глядя на стену. Десять минут? Двадцать? Час?

В какой-то момент я услышала, как поворачиваются ключи во входной двери, потом, как Бен вытирает ноги о коврик. Я не двигалась. Он зашёл на кухню, потом в столовую, и потом громко спросил, всё ли в порядке. Его голос был обеспокоенным, в нём появились нервные нотки, которых не было сегодня утром, но как только я ответила, что всё в порядке, услышала, как он вошёл в гостиную и включил телевизор.

Время становилось. В голове была пустота. За исключением одной мысли: «Мне необходимо узнать, что случилось с моим сыном». И эта необходимость смешивалась со страхом того, что я могу узнать.

Я спрятала роман в гардеробной и спустилась вниз. Я стояла перед дверью гостиной. Я попыталась успокоить дыхание, но не смогла. Вместо этого я начала задыхаться. Я не знала, что сказать Бену. Как мне сказать, откуда я знаю про Адама. Если он спросит меня об этом, и что мне тогда ответить? Хотя это не имеет значения. Ничего не имеет значения. Ничего, кроме моего сына. Я закрыла глаза, и, когда почувствовала, что успокоилась, аккуратно толкнула дверь. Я почувствовала, как она заскользила по жёсткому ковру.

Бен не слышал меня. Он сидел на диване и смотрел телевизор, держа на коленях тарелку с половинкой бисквита.

Я почувствовала, что волна злости поднимается во мне. Он выглядел таким расслабленным и счастливым, улыбка играла на его губах, а потом он начал смеяться. Мне хотелось подбежать, схватить его и кричать до тех пор, пока он не расскажет мне всё, не расскажет, почему скрыл от меня мой роман, почему он спрятал доказательства существования моего сына. Я хотела потребовать вернуть мне всё, что я потеряла.

Но я знала, что из этого не выйдет ничего хорошего. Вместо этого, я закашляла тихим деликатным кашлем. Кашлем, которым я как будто говорила, что не хочу отвлекать его, но...

Он увидел меня и улыбнулся.

– Дорогая!
– сказал он.
– Вот и ты!

Я вошла в комнату.

– Бен?
– сказала я. Мой голос был напряжённым, как будто чужой.
– Бен, мне нужно с тобой поговорить.

Его лиц стало беспокойным. Он поднялся и подошёл ко мне, тарелка соскользнула на пол.

– Что такое, любимая? Всё нормально?

– Нет, - ответила я. Он остановился в метре или около того от меня, и протянул руки, чтобы заключить меня в объятия, но я не сдвинулась с места.

– Что-то не так?

Я посмотрела своему мужу в лицо. Казалось, что он всё контролирует, как будто он уже привык к таким вспышкам истерии. Я не могла не произнести имя сына.

– Где Адам?
– спросила я. У меня сдавило горло, и слова перешли в шепот.
– Где он?

Выражение лица Бена изменилось. Удивлённое? Шокированное? Он сглотнул.

– Говори!
– сказала я.

Он взял мои руки. Я хотела оттолкнуть его, но не сделала этого.

– Кристина, - сказал он.
– Пожалуйста. Успокойся. Я могу всё объяснить. Хорошо?

Я хотела сказать ему, что нет, совсем не хорошо, но ничего не сказала. Я спрятала лицо в складках его рубашки. Меня начало трясти.

– Скажи мне, - сказала я.
– Пожалуйста, сейчас же.

Мы сели на диван, он в одном конце, я в другом, на таком расстоянии друг от друга, на котором мне сейчас хотелось с ним находиться. Мы говорили. Несколько минут. Часов. Не знаю. Я не хотела, чтобы он говорил, чтобы он снова повторял это, но он повторил.

– Адам мёртв.

Я вся сжалась, как моллюск в раковине. Его слова были острыми, как колючая проволока. Я подумала о мухе, которая сидела на ветровом стекле по дороге домой от бабушки. Он заговорил снова.

– Кристина, любимая. Мне очень жаль.

Я разозлилась. На него.

"Ублюдок, - подумала я.
– Хотя и знала, что это не его вина."

Я через силу заговорила:

– Как?

Он вздохнул:

– Адам был в армии.

Я оцепенела. Всё отступило, осталась только боль и ничего кроме. Боль, которая сводилась к одной мысли. У меня был сын, о существовании которого я даже не знала. Мысли закрутились в голове. Абсурд. Что об этом подумает моя мама?

Бен заговорил снова, коротко и отрывисто.

– Он был морским пехотинцем. Его отряд был размещён в Афганистане. Он был убит. В прошлом году.

Я сглотнула. Горло стало сухим.

– Почему?
– спросила я, а затем, - как?

– Кристина...

– Я хочу знать, - сказала я.
– Мне нужно знать.

Он протянул руку, чтобы взять мою, и я разрешила ему, хотя и освободилась, когда он пододвинулся ближе.

– Ты хочешь знать всё?

Я разозлилась ещё сильнее. Я не могла с этим справиться. Злость и паника.

– Он мой сын!

Он отвёл взгляд к окну.

– Он ехал на бронированном автомобиле, - сказал он. Он говорил медленно, почти шепотом.
– Они сопровождали взвод. На обочине дороги была бомба. Один солдат выжил. Адам и остальные - нет.

Я закрыла глаза, мой голос тоже перешёл в шепот:

– Он умер сразу? Он страдал?

Бен вздохнул.

– Нет, - сказал он мгновение спустя.
– Он не страдал. Говорят, что всё произошло очень быстро.

Я взглянула на него, но он не смотрел на меня. "Ты врёшь", - подумала я.

Я увидела Адама на обочине дороги, истекающего кровью, и постаралась избавиться от этой мысли, сконцентрировавшись на чём-нибудь другом, на пустоте. У меня начала кружиться голова. Вопросы. Вопросы, которые я не осмелилась задавать, потому что ответы на них, могли убить меня. Каким он был ребёнком, подростком, мужчиной? Были ли мы близки? Ссорились ли мы? Был ли он счастлив? Была ли я хорошей матерью? И как тот маленький мальчик, который ездил на пластмассовом трёхколёсном велосипеде, закончил тем, что был убит на другом конце света?

– Что он делал в Афганистане?
– спросила я.
– Почему там?

Бен рассказал мне, что мы учувствовали в войне.

– Войне против террора, - сказал он, но я не поняла, что он имеет в виду.

Он сказал, была террористическая атака, ужасная атака на Америку. Были убиты тысячи людей.

– И что поэтому мой мальчик умер в Афганистане?
– спросила я.
– Я не понимаю...

– Всё сложно, - сказал он.
– Он всегда хотел служить в армии. Он думал, что исполняет свой долг.