Чтение онлайн

Я закрыла глаза и увидела лицо незнакомца с тёмными волосами, бородой и шрамом на щеке. Оно выглядело таким знакомым, но я не имела ни малейшего понятия, откуда я его знала. Когда я посмотрела на него, его улыбка исчезла, и то же самое произошло, когда я закричала во сне. В этот момент я проснулась в тишине, в кровати, Бен лежал рядом. Я не понимала, где я.

Я выбралась из кровати. Принять ванную? Или убежать? Я не знала, куда я иду, и что буду делать. Если бы я знала о существовании дневника, я бы открыла дверь гардеробной, насколько возможно тихо, и вытащила бы обувную коробку, но я не знала.

Я спустилась вниз. Входная дверь была закрыта, лунный свет проходил через матовое стекло. Я поняла, что я голая. Я села на нижнюю ступеньку. Солнце поднималось. Зал превратился из синего в ярко-оранжевый.

Я ничего не понимала, сон меньше всего. Он был слишком реальным, и проснулась я в той же спальне, что была во сне, рядом с мужчиной, которого я не ожидала увидеть. А теперь, когда я начала читать свой дневник после того, как позвонил доктор Нэш, мысли приобрели форму. Может быть, это было воспоминание? Воспоминание, которое сохранилось с прошлой ночи? Не знаю. Если это так, то это признак прогресса. Но также это значило, что мы с Беном занимались сексом, и что ещё хуже, в это время я увидела бородатого незнакомца со шрамом. Из всех возможных воспоминаний это казалось самым жестоким из сохранившихся в памяти. Но, возможно, он ничего не означает. Просто сон. Просто кошмар. Бен ведь любит меня, а бородатый незнакомец не существует. Но могу ли я знать наверняка?

Позже я встретилась с доктором Нэшем. Мы стояли на светофоре, я смотрела вперёд, а доктор Нэш постукивал пальцами по ободу руля, не совсем в такт играющей музыке, которую я не узнала и которая мне не нравилась.

Я позвонила ему утром, почти сразу, как прочитала дневник и закончила писать о сне, который, возможно, был воспоминанием. Мне нужно было поговорить с кем-нибудь. Новость о том, что я мать, грозила превратить крошечную трещину в моей жизни в огромную дыру, разорвав меня на части, и он предложил перенести нашу следующую встречу на сегодня. Он попросил взять с собой дневник. Я не рассказывала ему, что произошло, намереваясь подождать пока мы не приедем в офис, но сейчас не знаю, смогу ли я.

Загорелся зелёный цвет. Он перестал барабанить пальцами, и мы резко дёрнулись вперёд.

– Почем Бен не рассказывает мне об Адаме?
– услышала я сама себя.
– Я не понимаю. Почему?

Он посмотрел на меня, но ничего не сказал. Мы поехали дальше.

На полке перед нами сидела пластмассовая собака, комично кивая головой, а за ней я увидела светлые волосы малыша и подумала об Алфи.

Доктор Нэш закашлял.

– Расскажи мне, что случилось.

Значит, это правда. Часть меня надеялась, что он спросит, что я имела в виду, когда говорила об Адаме. Теперь я поняла, насколько бесполезной была надежда, насколько обманчивой. Я чувствовала, что Адам реален. Он существует внутри меня, в моём сознании. Никто не занимал там столько места, сколько он. Ни Бен, ни доктор Нэш. Ни даже я. Вдруг я ощутила злость. Он знал всё это время.

– А ты, ты дал мне мой роман. Так почему ты не рассказал мне про Адама?

– Кристина, - попросил он, - расскажи, что произошло.

Я смотрела в окно.

– Я кое-что вспомнила, - сказала я.

Он посмотрел на меня:

– Правда?

Я ничего не ответила.

– Кристина, я пытаюсь помочь.

Я ответила:

– Это произошло на днях, после того, как ты принёс мне мой роман.

Я посмотрела на фотографию, которую, и, неожиданно вспомнила день, когда она была сделана. Не знаю, почему. Воспоминание просто пришло ко мне. Я вспомнила, что была тогда беременная.

Он ничего не сказал.

– Ты же знал о нём? Об Адаме?

Он говорил медленно:

– Да. Знал. Это было в твоём деле. Ему было около двух лет, когда ты потеряла память.

Он сделал паузу:

– К тому же мы уже говорили о нём.

У меня внутри всё оборвалось. Меня начало трясти, несмотря на тепло в машине. Я знала, что возможно, даже вероятнее всего я вспоминала Адама и прежде, но понимание того, что я уже проходила через всё это и, значит, пройду снова, потрясло меня. Должно быть, он почувствовал моё удивление:

– Несколько недель назад. Ты говорила мне, что видела на улице ребёнка. Маленького мальчика. Сначала у тебя было сильное ощущение, что ты его знаешь, что он потерялся, но шёл домой, в твой дом, а ты была его матерью. Затем воспоминания вернулись к тебе. Ты рассказала Бену, а он в свою очередь рассказал тебе про Адама. Позже, в этот день ты рассказала мне.

Я не помнила ничего из этого. Мне даже пришлось напомнить себе, что он говорит не о каком-то незнакомце, а обо мне.

– Но ты не говорил мне о нём с тех пор?

Он вздохнул:

– Нет...

Неожиданно я вспомнила, что прочитала сегодня утром о фотографиях, которые мне показывали, когда я лежала в сканере.

– Там были его фотографии! Когда была в сканере! Фотографии...

– Да, - ответил он.
– Из твоего дела.

– Но ты не упоминал о нём! Почему? Я не понимаю.

– Кристина, ты должна принять тот факт, что я не могу начинать каждую нашу встречу с рассказа обо всех вещах, которые знаю я, и не знаешь ты. К тому же, в данном случае я решил, что это не пойдёт тебе на пользу.

– Не пойдёт на пользу?

– Нет. Я знал, что тебя очень расстроит то, что у тебя был ребёнок, и ты забыла о нём.

Мы заехали на подземную парковку. Мягкий дневной свет исчез, сменившись резким флуоресцентным освещением, и запахло бензином и бетоном.

Интересно, что ещё он посчитал неэтичным рассказать мне, какие ещё бомбы замедленного действия я обнаружу в своей голове, запущенные и тикающие, готовые взорваться.

– У меня ещё есть...?
– спросила я.

– Нет, - прервал он.
– У тебя был только Адам. Он был единственным ребёнком.

В прошедшем времени. Значит, доктор Нэш знает, что он умер. Я не хотела спрашивать, но знала, что должна.

– Ты знаешь, что он был убит?

Он остановил машину и заглушил двигатель. Парковка была тусклой, освещённой лишь несколькими флуоресцентными лампами, и тихой. Я ничего не слышала, кроме хлопанья дверей и грохота лифта. На мгновение я подумала, что может быть, ещё есть шанс. Может быть, я неправа, и Адам жив. Меня осенила мысль. Адам был для меня таким реальным, когда я читала про него сегодня утром, а его смерть нет. Я попыталась представить или вспомнить, как должна была себя чувствовать, когда узнала, что он был убит, и не смогла. Всё это казалось неправильным. Горе, безусловно, должно было сокрушить меня. Каждый день наполнен непрекращающейся болью, тоской и знанием, что часть меня умерла, и я уже никогда не буду целой. Конечно же, моя любовь к сыну должна быть настолько сильной, чтобы помнить об этой потере. Если он действительно умер, значит, моё горе, разумеется, должно быть сильнее амнезии. Я поняла, что не верю мужу. Я не верю, что мой сын мёртв. На какое-то мгновение счастье замаячило на горизонте, но затем доктор Нэш заговорил.

– Да. Я знаю.

Возбуждение разорвалось внутри меня, как крошечный взрыв, обернувшись своей противоположностью. Хуже, чем разочарование. Более разрушительное, пронизанное болью.

– Как...?
– всё, что я смогла сказать.

Он рассказал мне туже историю, что и Бен. Адам, армия, бомба на обочине. Я слушала, стараясь найти в себе силы, чтобы не заплакать. Когда он закончил, на мгновение воцарилась тишина, а потом он положил свою руку на мою.

– Кристина, - сказал он мягко.
– Мне очень жаль.