Чтение онлайн

С пригорка я показал Гарику остров.

– Ночью на этом острове...

– Русалки пляшут твист при луне?
– засмеялся Гарик.

У меня пропало желание рассказывать. Гарик, заметив, что я нахмурился, сказал:

– Налажу рыболовные снасти - всех здешних чертей переловлю.

– Ты стихи сочиняешь?
– спросил я.

– Хотел Алене почитать...

– Шпарь мне, - сказал я.

Глава восьмая

С вечера я приготовил удочки. Две нашел на чердаке, три вырезал в лесу. Отец помог сделать снасть. Когда-то он любил рыбачить. Я очень хотел, чтобы отец со мной отправился, но он вот уже второй день чертил схему какого-то станка.

Я хотел встать пораньше, но из этого ничего не вышло. Проспал. Будильника у нас не было. Зато на стене висели старинные часы в буром деревянном футляре. На нем был домик для кукушки, чтобы она выскакивала, когда часы бьют. Но часы не бьют, и кукушка давно умерла. Ее и не видно в домике. Уже много-много лет часы показывали один и тот же час. Пятнадцать минут четвертого. Мы с отцом хотели починить их, но Аленка отговорила. "Эти часы, - сказала она, - память о наших предках. Пусть они молча стоят в углу, и не надо их тревожить".

На рыбалку мы отправились с Аленкой. Ей очень хотелось поймать большую рыбу. Она о ней только и говорила. Все уши прожужжала. Солнце взошло, в лесу насвистывали птицы. Стрекозы летали над самой водой. Среди зеленых блинов белели лилии. Где-то у острова, набегая на берег, негромко всплескивала вода. Осока шевелилась, скрипела. Кто-то возился в ней, шлепал то ли хвостом, то ли плавником. Я никогда не был утром на озере. Эта прозрачная тишина, воздух, пахнущий смолистой хвоей, спокойное, нежаркое солнце и журчащая за бортом вода вызвали у меня чувство беспричинной радости. Я подумал, как хорошо, что есть такое озеро, лес, наш старый дом. И как жалко, что раньше я ничего этого не видел. Мне даже как-то обидно стало. И еще я подумал, что, вернувшись в город, обо всем этом расскажу ребятам. Я стал искать слова, которыми передам эту утреннюю красоту лесного озера, и не нашел таких слов. Наверное, об этом не расскажешь, это нужно увидеть. Все это было незнакомым для меня и новым. Я вдруг вспомнил, что в книжках всегда пропускал описание природы. Дурак я дурак, оказывается, самое интересное не читал.

Я перегнулся через борт и увидел под водой дремучий зеленый лес в уменьшенном виде. Холмы, низины и пологие горы прятались под водой. Встречались и желтые проплешины озерных пустынь. Водоросли, напоминающие елочные лапы, шевелились, как ветки деревьев на ветру. Меж ними проносились быстрые тени. Приглядевшись, я увидел рыб. Маленьких и больших. Маленькие стайками сновали в просвете озерных зарослей. Большие держались или в одиночку, или по три-четыре штуки. Они быстро уходили в тень, которую оставляла наша лодка.

– Я видела рыбину, - услышал я голос Аленки.
– Большую-большую... Она стояла на месте, а потом - как торпеда...

Аленка сидела посередине лодки, подняв вверх весла. Она не отрываясь смотрела на островок из водорослей и кувшинок. Судя по всему, большая рыбина ушла туда.

– Ты бы ее веслом, - сказал я.

– У нее спина темная, а на боку пятна...

– Щука, - сказал я.

– Красивая...

Я взглянул на холм, где стояла голубая палатка. От росы она потемнела. Из палатки вышел Гарик. Он был в белых трусах и красной майке. Даже издали видно, что лицо у него заспанное, волосы торчком. Он потянулся, зевнул и стал приседать, выбрасывая руки в стороны: нас он не видел.

– Крикнуть?
– спросил я Аленку.

– Рыбу распугаешь, - сказала она.

Аленка перешла на корму, я сел на весла. Хватит природой любоваться. Наши удочки свисали с лодки, касаясь концами воды. Греб я плохо. Весла почему-то криво опускались в воду, и брызги летели на Аленку.

– Ты нарочно?
– спросила она.

– Оставалась бы на берегу, - сказал я ехидно.
– Вместе бы зарядку делали...

Аленка промолчала.

Мы выбрали место неподалеку от плавучих водорослей и опустили камень, упрятанный в хозяйственную сетку, к которой была привязана длинная веревка. Этот якорь придумал отец. Я уже предвкушал, как первый заброшу снасть, и тут выяснилось, что Аленка забыла на берегу консервную банку с червями. Меня такое зло разобрало, что готов был Аленку с лодки спустить. Или веслом огреть.

– Плыви, разиня этакая, за червями, - сказал я.

– У меня есть печенье, - сказала Аленка, засовывая руку в карман. Попробуем на печенье?

– Поменьше бы глаза на Гарика таращила, - сказал я. Вытащил сетку с камнем, и мы поплыли к берегу.

Снова брызги летели на Аленку, но она молчала. У палатки дымился костер. Лариса Ивановна жарила на алюминиевой сковородке яичницу. Вячеслава Семеновича и Гарика не видно. Захватив банку, мы вернулись на прежнее место. Это место я облюбовал. Здесь вчера вечером рыбак из деревни ловил рыбу.

Время шло, а мы все еще копошились. Никак не могли наживку нацепить на крючок. Аленка держала червя далеко от себя и, наморщив нос, надевала на крючок. Червяк извивался, не хотел надеваться. Кое-как я нанизал своего червя и первым взмахнул удочкой. Аленка вскрикнула: крючок с червяком запутался в ее волосах.

– Забери эту гадость!
– крикнула она. Пришлось через всю лодку шагать к ней и вытаскивать из волос червя с крючком. Крючок вытащил, а полчервя так и осталось в Аленкиных волосах.

– Ты все-таки старайся в воду попадать, - сказала Аленка.
– Боюсь, что в моей голове ты не поймаешь ни одной рыбки... А раз уж пришел сюда, надень, пожалуйста, мне червяка.

Я надел ей червя и уселся на свое место. Взмахнула удочкой Аленка - я зажмурился. И не напрасно. Возле уха тоненько свистнуло, затем больно царапнуло по щеке. Когда я открыл глаза, Аленка как ни в чем не бывало сидела на корме и глядела на поплавок.

– Не клюет?
– спросил я.

– Раздымывает...

– Она будет долго думать, - сказал я, доставая из-за уха Аленкиного червяка.
– Кстати, запомни: в моем ухе рыба тоже не водится.

С горем пополам мы забросили удочки. У меня поплавок был красный, а Аленкин - зеленый. Они неподалеку дружно покачивались на легкой ряби. У меня уже ногу защипало - отсидел, а поплавки все так же покачивались. Солнце припекало. Я стащил безрукавку, Аленка сняла платье и осталась в купальнике. Раз рыба не берет, будем загорать.

– Сережа, а что, если мы чертеж спрячем? Говорил, будем птдыхать на всю катушку, а сам из-за стола не вылезает.

– Хорошо, что по ночам не работает, - скачал я.

– Электричества нет, вот и не работает.

– Я звал на озеро. Не поехал.

Мы с Аленкой очень хотели, чтобы отец как следует отдохнул. У него повышенное кровяное давление, и врачи говорили, что ему нужен полный отдых. Мы с Аленкой знаем, что он сюда из-за нас поехал. Хотел сделать нам приятное. Вместе мы редко отдыхали. А тут на все лето!

– Сережа, - спросила Аленка, - где мой поплавок?

Аленкиного поплавка не было. На воде плавал лишь мой, красный.