Чтение онлайн

Бегущие компы были прекрасно различимы в бинокль. На них стоило посмотреть. Это действовало на нервы новичков почище пресловутой психической атаки. Но на «Ти-Рексе» собрались старожилы Зоны.

Я разглядывал амуницию и оружие наступавших, пытаясь понять, какой сюрприз они приготовили сегодня. Я уже неоднократно видел это: ровный механический бег, надвигающаяся стена из синтетической плоти, серые болванки голов, «лица» дебилов с непроявленными чертами. Ни капель пота, ни дыхания, ни единого лишнего движения – при том, что каждый пробежал не один километр с полной выкладкой и со скоростью мирового рекордсмена на стометровке. Даже обездвиженные и разорванные на части, эти куклы представляли собой реальную угрозу. Комп стреляет, пока в состоянии принимать управляющий сигнал и пока у него есть чем нажимать на спуск…

Проклятые силиконовые солдатики! Кто двигал ими? И кто двигал мною? Возможно, я даже в худшем положении. Я чувствую себя «мясом» и не смею поднять руку на слуг Создателя. Мы всего лишь муляжи, но в меня, на свою беду, уже успела вселиться жалкая душа. А они… Им по крайней мере не больно умирать, и, самое главное, им не больно жить.

Я с кем угодно заключил бы пари на то, у кого первого сдадут нервишки. Лично я ставил на Гыдло. Но, как ни странно, сорвался Пит Гитара. Вообще-то он стал нервным и непредсказуемым с тех пор, как лишился своего инструмента.

Иметь любимые цацки, важные занятия, мании, фобии и цель в жизни позволительно в спокойные времена, в старых мирных империях, погруженных в сытую дрему и переваривающих целые поколения своих угомонившихся революционеров и благодарных мертвецов. А в наши мрачные денечки лучше ни к чему не привязываться и ни во что не верить. Все барахло легко сгорает в огне, красота быстро превращается в свою противоположность от прикосновений грязных человеческих лап, а хрупкая вера разбивается еще скорее, при первых же звуках войны… Все будет рано или поздно изуродовано, разбито или уничтожено. Не потому ли я люблю женщину с обезображенным лицом?..

А Пит имел несчастье любить фанерную, безногую и безрукую «бабу» с единственной круглой дырой посреди живота. Но зато как она пела! Как стонала под его пальцами!.. Впрочем, их взаимная любовь была недолгой. Однажды автоматная очередь, выпущенная компом, превратила гитару в щепки, и с того дня Пит был сам не свой.

Мозгляк велел раздобыть при случае новый инструмент, однако это оказалось легче захотеть, чем сделать. Ни в одном из населенных пунктов или разграбленных магазинов не нашлось целой гитары, чтоб утешить нашего музыканта. Он даже Грушу перестал посещать. Одиночество плохо отразилось на его душевном здоровье…

И вот сейчас он выбрался из-под вагона, встал в полный рост и пошел навстречу компам, обильно поливая тех свинцовым дождиком. Но расстояние еще было слишком велико, и он не успел получить настоящее удовольствие.

Могу засвидетельствовать, что лицо у него было совершенно спокойным. Таким оно и осталось, когда прилетела пуля и проделала отверстие в его голове. Достаточно большое, чтобы содержимое хорошенько проветрилось. Пит еще двигался по инерции после того, как умер. Три шага – затем он рухнул и уже не дергался.

Горе фетишистам и маньякам! Они сдаются первыми. Оно и понятно: когда некуда стравить пар, начинают плавиться мозги. Я ничем не дорожил, кроме, разве что, Жасмин, и потому рассчитывал умереть более достойно. Наивный кретин и вдобавок дерьмовый философ!

Зато хороший солдат. У меня железная выдержка. Во время боя я становлюсь холодным и безразличным, как январская гадюка…

Я перевел автомат на стрельбу одиночными и свалил компа на предельной дистанции, будто фигурку в ярмарочном тире. Вот только приза за меткость мне сегодня не видать.

Труп даже среди наших никогда не считался серьезным препятствием, и орава компов, бежавших следом, безжалостно растоптала его. Из-под мундира просочилась зеленоватая слизь, и оттого останки еще больше напоминали издали раздавленную муху…

Прежде чем компы приблизились на расстояние рукопашной, я успел перещелкать восьмерых. Играючи. Без всяких эмоций. И Метка Каина ничем не напоминала о себе.

А потом правый борт «Ти-Рекса» полыхнул тремя залпами подряд. Орудия били прямой наводкой. Мне, лежавшему под вагоном, почудилось, что обрушились грозовые небеса и молот грома ударяет по моему черепу, оказавшемуся крепким орешком. Заложило уши. Вдобавок стальная наковальня опасно раскачивалась в нескольких сантиметрах надо мной; из ее щелей дохнуло жаром и дымом; потянуло запахом пороховой гари…

Когда дым немного рассеялся, я продолжал упражняться в стрельбе по бегущим монстрам, которым безумный скульптор забыл высечь лица. Они подыхали без единого звука, будто все происходило в страшном немом кино.

Парни, видевшие нелепую смерть Пита Гитары, забились в щели, как крысы. У дезертиров всегда есть мизерный шанс уцелеть. Слишком мизерный, чтобы поддаться искушению. Вокруг были дикие и абсолютно голые места. Возможно, только потому ни один из наших так и не рискнул смыться с поля боя.

Борт «Ти-Рекса» превратился в сплошную линию кинжального огня. Компам негде было залечь; они стреляли на бегу, накатывались волна за волною и все равно сыпались, как кегли. Я дважды поменял магазин. Из-за горы трупов обзор существенно ухудшился. Но парочка маниакальных шахматистов неизменно пребывала в моем поле зрения.

Кино вдобавок становилось дурацким – похоже, Мозгляка и Посла не брали пули. У меня даже мысли не возникло проверить это, развернув ствол в их сторону, – я кто угодно, но не предатель. Поскольку Мозгляк точно был существом из рыхлой изнеженной плоти, то оставалось приписать Судейскому сверхъестественные свойства. Заговоренный он, что ли? И наш босс, очутившись под незримым пуленепробиваемым колпаком, выглядел совсем неплохо.

Таким образом, слепая вера в неуязвимость Судейских получила неожиданное подтверждение. А моя надежда погулять по Зоне еще годик угасла окончательно.

Толстяк раздразнил парней своим безмятежным видом. Они дрались словно дьяволы. Даже я вместо обреченности вдруг почувствовал что-то похожее на давно забытую отрешенность – холодную и расчетливую. Совсем как в прошлой жизни, когда звенели клинки…

Сквозь слитный грохот пальбы и ватные пробки временной глухоты донесся яростный визг Гыдла: «Тащи магазины, твою мать!!!» Судя по всему, долго ждать ему не пришлось. Пулеметная очередь проделала огромную брешь в надвигавшейся шеренге компов; уцелевших я завалил в непосредственной близости от вагона. Но на крайний случай все-таки примкнул штык – ублюдки лезли напролом.

Потом пуля оторвала мне кусочек уха, а другая пробила мякоть левого плеча. При такой плотности огня я мог бы считать себя счастливчиком, правда, везение было сиюминутным. Уже почти не осталось сомнений в том, что цель компов – захватить бронепоезд. Они даже не пытались применить гранатометы. Явная нелепость (зачем им тихоходная рухлядь вроде «Ти-Рекса»?!), но задаваться отвлеченными вопросами во время боя – последнее дело. Пока нет мыслей, нет прошлого и будущего. А пока нет будущего, нет и страха за свою жизнь.