Чтение онлайн

Я вернулся к существованию с изрядно притупленными чувствами. Возможно, это была всего лишь отсрочка Приговора. Теперь уже не важно. Они могут дать мне новое зрение, слух, голос – но никто не вернет мне утраченную веру.

Сколько можно кривляться? Сколько можно пытаться «быть мужчиной», изображая безразличие к собственной судьбе? Кому нужен этот глупейший театр, в котором всем заправляет наша греховная гордость? Я выдержал достаточную паузу, чтобы считаться хорошим солдатом.

Я осторожно поднес к глазам свои руки. Кисти пострадали не так уж сильно. На коже остались небольшие ожоги; кое-где вспухли волдыри. Рана в предплечье почти не причиняла боли – пуля прошла навылет.

Я коснулся грязными пальцами того, под чем уже не было лицевых мышц. Того, что уже не отзывалось на тончайшую игру нервов, ежесекундно прорисовывающую привычный облик и доставляющую в мозг информацию о состоянии разных частей тела… Я дотронулся до чего-то чужеродного, нечувствительного, незнакомого…

И внезапно отнял руку. Мозгляк следил за мной с медицинским интересом. Казалось, он вот-вот произнесет: «Ну что же ты тянешь, дурашка?» Ангел улыбался. Примерно так же улыбаются люди, наблюдая за возней глупого, но любимого щенка. На Жасмин я старался не смотреть.

Забыв о том, что у меня может не оказаться губ и языка, я попросил:

– Дайте зеркало.

Получилось. Безболезненно и вполне внятно. Но это был не мой голос. Из глотки вырвались модулированные звуки, которые я не мог назвать своим голосом. И, говоря по правде, вообще не мог назвать человеческим голосом! Эти звуки были синтезированы.

Очередной удар я принял со стойкостью оловянного солдатика. Солдатик ведь не кричит и ничего не чувствует. При большой температуре он только начинает плавиться и теряет форму. В конце концов от него остается блестящая лужица олова, из которого можно отлить все что угодно…

Груша услужливо сунула мне в руку осколок зеркала размером со спичечный коробок. Сволочь! Безмозглая свиноматка… Зеркало было влажное от пота – наверное, то самое, глядя в которое она «наводила красоту». И вдобавок от него пахло какой-то приторно-сладкой гадостью вроде пудры. Но я находился не в том положении, чтобы питать брезгливость к чему бы то ни было.

Я бросил взгляд на осколок с расстояния, при котором в нем поместились только мои глаза. Как будто еще в раннем детстве тупого ублюдка до смерти напугали – на всю оставшуюся жизнь. Вот уж действительно «чудные голубые глазки»! Они оказались особенно выразительными, если учесть, что у меня не было век. Огромные выпученные шары с пятнами блеклой голубизны вместо зрачков. И что-то темное в самой середине. Что-то такое, к чему даже не хотелось присматриваться…

Я начал постепенно приближать к себе осколок зеркала. Можно подумать, что для этого потребовалось определенное мужество, но ничего подобного. Это была своеобразная игра с самим собой. Вряд ли мне суждено пережить нечто худшее, чем несколько минут назад.

Голубые шары окружало белое матовое вещество, похожее на тесто. На вид оно было пористым и лишь отдаленно напоминало человеческую кожу. Вместо носа – бугор с круглой дырой. Вместо ушей – отверстия, затянутые мелкой сеткой. Голый гладкий скальп. Ни седых волос, ни «заплаты». Более того, пощупав То Самое Место, я не обнаружил клейма на кости. О черт! Неужели?! Да, да, да!!! У меня больше не было Метки!

Может, это и называется очищение огнем? Но я никогда не слышал о том, чтобы соответствующий обряд проводили Судейские Послы…

С трудом удалось унять дрожь руки, державшей зеркало. Справившись с нею, я продолжал исследовать свой новый облик.

Рот – безгубая трещина над скошенным подбородком. Ни единой морщины или изъяна. Синтетическая маска. Бледный кошмар, особенно противоестественный и чудовищный при ярком солнечном свете. Пластилиновый уродец, лишенный индивидуальных черт… И тем не менее я был на кого-то похож. Подозрительно, пугающе, гротескно похож. Ну да, конечно, – на самого Черного Ангела!

Сделав это ошеломляющее открытие, я едва не рассмеялся, вплотную приблизившись к границе, за которой поджидала истерика. Впрочем, теперь моя голова в не меньшей степени смахивала и на примитивные «болванки» компов…

Против ожидания, одежда осталась цела, если не считать воротника куртки, превратившегося в черные лохмотья. Как назло, огненный язык аккуратно облизал голову; при этом большая часть струи прошла выше.

– Налюбовался, красавчик? Ну вот и славно, – сказал Посол. – Сможешь идти сам?

– Да, – ответил я, не подумав. Мой язык и моя рука все еще опережали ум. Чтоб вы знали, быстрые парни тоже иногда остаются в дураках.

– Тогда топай сюда, – приказал Судейский, мгновенно превратившись из умелого хилера в посланника грозной, безжалостной и неотвратимой силы.

– Тут какая-то ошибка! – Воодушевленный примером Мозгляка, я посмел вставить несколько словечек.

– Никакой ошибки. Иди ко мне!

– Но я никого не убил!

Теперь уже рассмеялись оба – и Судейский, и Мозгляк. Я почувствовал себя умственно отсталым ребенком, который задерживает взрослых мужчин. Ну и немного забавляет, не без этого.

Затем Посол удивительно мягко сказал:

– У тебя еще все впереди, сынок!

Я догадывался, что у меня впереди. Отшвырнул зеркало и подошел к Судейскому, ожидая дальнейших приказов. Когда я бросил взгляд в сторону паровоза, выяснилось, что кое-кому повезло еще меньше, чем мне. Растаман Тош, которого можно было узнать лишь по обгоревшим косичкам, висел на цепи, прикованный к трапу. Металлический ошейник глубоко врезался ему в горло. Ниже груди все его тело было обуглено и напоминало забытую в костре картофелину…

– Ты проиграл, толстяк, – напомнил Ангел, поворачиваясь к Мозгляку. – Значит, должен мне двоих.

Босс пожал плечиками и небрежно махнул лапкой в направлении своей изрядно поредевшей команды:

– Выбирай!

Видели бы вы эти рожи! Момент мог быть упоительным, если бы я не утратил способности вообще чем-либо наслаждаться… После боя мои бывшие попутчики валились с ног от усталости, но замерли вокруг «шахматистов», как загипнотизированные кролики. А посреди доски гордо торчал черный король. Битые белые пешки… Они выглядели жалко. Ведь никто из них не подозревал, что придется участвовать в подобной лотерее, ставкой в которой будет жизнь. Война – это нечто совсем другое; на войне они сохраняли иллюзию, будто кое-что зависит и от них. Но последняя прогулка в обществе Ангела – то же самое, что слишком длинный путь на эшафот. Даже у безмозглых идиотов и отпетых мерзавцев порой трясутся колени…

Тем временем Черный Ангел выбирал. Он выбирал долго, переводя испытующий взгляд с одного мертвенно-бледного лица на другое. И только Груша, получившая отсрочку, чувствовала себя в относительной безопасности. В эту минуту я возненавидел своего босса, который вольно или невольно стал сообщником Посла. Проклятый тупой жирняга! Он даже не сумел выиграть, играя белыми!

Я не возражал бы, если б Посол забрал самого Мозгляка. По пути я припомнил бы ему многое. Клянусь, нам не было бы скучно!..