Чтение онлайн

В связи с тем, что английское казначейство с 25 августа 1939 г. перестало поддерживать курс фунта стерлингов, произошла его девальвация примерно на 15 %. 28 августа Швеция и Финляндия, 29 августа Норвегия, а 31 августа Дания заявили о выходе из стерлингового блока и привязке своих валют к американскому доллару. Введение Англией 3 сентября валютных ограничений в стране привело к прекращению деятельности лондонского свободного валютного и золотого рынка. В этих условиях страны Прибалтики так же решили уточнить свою валютную политику. Уже 6 сентября Эстония приняла решение отказаться от привязки своей валюты к фунту стерлингов. Отныне эстонская крона была привязана к шведской кроне в соотношении 1 к 1, а, значит, также стала частью долларового блока. В результате по сравнению с курсом американского доллара на 24 августа эстонская крона оказалась девальвированной на 7,5 %. Соответственно, если до девальвации 1 золотой франк был равен 1,2 эстонской кроны, то теперь он был равен 1,4 эстонской кроны. 12 сентября Латвия также заявила о выходе из стерлингового блока и о привязке своей валюты к американскому доллару [598] .

Уже 9 сентября Англия предложила прибалтийским государствам в условиях блокады Балтийского моря на период военных действий направлять свою торговлю с ней через Швецию и Норвегию. Однако страны Прибалтики не имели финансовых возможностей для реализации подобных предложений, сам же Лондон никакой поддержки оказывать им не собирался. В октябре 1939 г. Англия заявила Эстонии и Латвии, что не сможет выполнить свои обязательства по поставкам им заказанных и уже оплаченных вооружений в связи с изменившимися международными условиями. В этой ситуации в конце 1939 г. Латвия отказалась послать в Англию торговую делегацию для обсуждения накопившихся проблем. Правда, начавшиеся 26 февраля 1940 г. англо-латвийские торговые переговоры показали, что реальные возможности для сохранения привычных объемов торговли между двумя странами отсутствуют и в конце апреля 1940 г. переговоры были прерваны. В этих условиях заключенные с СССР торговые соглашения, предусматривавшие расширение двусторонней торговли и поставки сырья, горючего и материалов, облегчали хозяйственное положение прибалтийских стран, помогали им смягчить последствия нарушения экономических связей со странами Западной Европы. Так же Эстония, Латвия и Литва получили возможность расширить транзит своих товаров через территорию СССР в Мурманск или Одессу для сохранения торговли с западными странами. В результате, например, Литве удалось зимой 1939/40 г. сохранить 3-е место в английском импорте бекона, вызвав определенное неудовольствие Германии [599] .

Для Германии Прибалтика являлась традиционным поставщиком сельскохозяйственной продукции [600] . Так, во второй половине 1930-х гг. поставки сливочного масла из Эстонии, Латвии и Литвы покрывали от 13,3 до 17,2 %, а поставки живых животных (за исключением лошадей) – от 4,4 до 16,4 % их общего германского импорта (см. таблицы 17 и 18) [601] . Естественно, что в условиях англо-французской экономической блокады заинтересованность Германии в расширении торговли со странами Прибалтики резко возросла. Стремясь увеличить свои закупки в регионе, Берлин предложил этим странам заявить о разрыве торговых отношений с Англией, избегая разговоров о какой-либо компенсации этого их шага с его стороны. Естественно, страны Прибалтики не спешили делать столь однозначные заявления, решив выяснить позицию Москвы. 5 декабря 1939 г. Литва сообщила СССР, что Германия требует от нее прекратить экспорт в Англию. В ответ Москва 6 декабря посоветовала Каунасу «пойти немцам навстречу» [602] . На X конференции Балтийской Антанты 7 декабря было решено отказаться от каких-либо деклараций по этому вопросу, но продолжать добиваться от Германии компенсации и если таковая будет получена, то сокращать торговлю с Англией. В частности, страны Прибалтики рассчитывали получить право транзита через Германию в Нидерланды и Бельгию [603] .

Таблица 17. Доля стран Прибалтики в германском импорте масла в 1935–1940 гг.

Таблица 18. Доля стран Прибалтики в германском импорте живых животных в 1935–1940 гг.

Понятно, что, заняв осторожную позицию в отношении германских требований о торговле с западными союзниками, страны Прибалтики не отказывались от предложений Германии о расширении двусторонней торговли. Уже 7 октября был подписан Третий дополнительный протокол к германо-эстонскому торговому договору, который предусматривал почти двукратное увеличение эстонских поставок в Третий рейх и сокращение германских поставок из-за войны. Начавшиеся в декабре 1939 г. переговоры привели к подписанию 6 марта 1940 г. нового германо-эстонского торгового соглашения, увеличившего эстонский экспорт с 60 до 65 млн крон. При этом эстонский экспорт в Германию подешевел на 17,3 %, а германский импорт в Эстонию подорожал на 22,6 % [604] .

Одновременно Эстония попыталась расширить товарооборот и с СССР. 14 марта в беседе с наркомом внешней торговли СССР А.И. Микояном эстонский посланник в Москве сообщил, что «эстонское правительство желало бы купить следующие дополнительные товары: бензин – 5 тыс. тонн, авиабензин – 700 тонн, керосин – 5 тыс. тонн, калийные соли – 2 тыс. тонн, железо профильное – 5 тыс. тонн, железо-заготовок – 5 тыс. тонн, сахар – 3 тыс. тонн, хлопок – 1 тыс. тонн, аммонит – 300 тонн, чугун – 5 тыс. тонн». Со своей стороны Эстония хотела бы дополнительно продать СССР 1 тыс. тонн яиц. Микоян «ответил, что он благожелательно отнесется к этому предложению Эстонии, изучит список и даст ответ в ближайшее время». 21 марта эстонская сторона передала проект соглашения и просила ускорить рассмотрение ее списка. На вопрос советской стороны, зачем Эстонии столько железо-заготовок и чугуна, был получен ответ, что это необходимо для их реэкспорта в Германию. В беседе с эстонским посланником в Москве 17 апреля Микоян заявил, что СССР готов продать 5 тыс. тонн керосина, 400 тонн авиабензина, 2 тыс. тонн бензина, но железо-заготовка продана быть не может. На просьбу А. Рея об увеличении контингента по сахару Микоян заметил, что это возможно из нового урожая. Советская сторона хотела увеличить закупки в Эстонии кожевенного сырья и масла, но эстонская сторона сослалась на засуху, которая ограничивает заготовку кормов, а это не дает увеличить выработку масла. Также было отклонено советское предложение о продаже Эстонии тракторов. Правда, 25 апреля эстонская сторона предложила дополнительно продать СССР 12 тыс. тонн сульфитной целлюлозы, 3 тыс. тонн сульфатной целлюлозы и бумаги на 1 млн крон.

28 апреля заместитель наркома внешней торговли М.С. Степанов вручил эстонскому посланнику в Москве проект ноты об изменении 2-й и 3-й статей советско-эстонского соглашения о торговом обороте от 28 сентября 1939 г. 14 и 15 мая 1940 г. проходило обсуждение этого проекта, в ходе которого основные разногласия возникли по вопросу о включении в перечень расходов и платежей советской стороны расходов вооруженных сил СССР, размещенных на базах в Эстонии. Эстонская сторона не хотела признавать подобную формулировку, ссылалась на то, что денежное довольствие советских военных не полностью остается в Эстонии. Кроме того, советские военные закупают импортные товары, на что эстонская сторона вынуждена расходовать валюту. Советская сторона возражала на это, указывая, что все денежное содержание военнослужащих РККА, выдающееся в кронах, оседает в Эстонии. Также СССР экспортирует в Эстонию товары, имеющие валютное значение по оптовым ценам, а личный состав советских воинских частей покупает их по розничным ценам. 26 мая эстонская сторона представила свой проект ноты, который в целом принимал советское предложение, но включал вопросы о расчетах по платежам. В ходе заседаний 29 мая и 2 июня советская сторона предложила изложить вопросы о расчетах по платежам и о дополнительных контингентах в двух разных нотах. Эстония заявила о желании купить марганцевую руду и серный колчедан (без указания объемов), но Москва отказала, опасаясь их реэкспорта в Германию. В связи с изменением политической ситуации А.И. Микоян 5 июня заявил А. Рею, что СССР не намерен расширять товарооборот с Эстонией, а 10 июня переговоры по этому вопросу были прерваны [605] .

Тем временем 21 декабря 1939 г. был подписан Четвертый дополнительный протокол к германо-латвийскому торговому соглашению от 4 декабря 1935 г. Согласно этому протоколу Латвия существенно увеличивала свой экспорт в Германию, обязавшись поставить в 1940 г. сырья, продовольствия и других товаров на сумму не менее 140 млн латов, тогда как ее импорт должен был составить 108 млн латов. Разницу предполагалось покрыть за счет военных поставок из Германии на 7 млн латов, из средств специального счета переселенцев (20 млн латов) и со счета Германской расчетной кассы в Банке Латвии (5 млн латов). Однако весной 1940 г. Германия практически не делала даже попыток ликвидировать пассивное сальдо в клиринговых расчетах с Латвией. В итоге к июню 1940 г. долг Германии составил 5,9 млн латов [606] .

В ходе проходивших весной 1940 г. германо-литовских торговых переговоров Берлин настаивал на резком увеличении доли Германии в литовском экспорте. Со своей стороны Каунас постарался уклониться от этого, поскольку торговля с Германией в 1939 г. на основе клирингового расчета окончилась для Литвы с пассивом в 8,6 млн литов, а с Англией – с активом в 37,3 млн литов. 30 марта 1940 г. советский полпред в Литве передал в Москву просьбу литовской стороны об увеличении оборота советско-литовской торговли. В ответ 4 апреля Москва сообщила, что она согласна на увеличение оборота двусторонней торговли и после получения пожеланий Каунаса сможет дать конкретный ответ о товарах и общей сумме товарооборота. 5 апреля в беседе с наркомом внешней торговли СССР А.И. Микояном литовский посланник в Москве сообщил о желании своего правительства для компенсации предполагаемого строительства СССР в Литве закупить дополнительно советских товаров на сумму в 28 817 750 литов. Так же литовская сторона просила производить расчет за транзит в Германию в литах и снизить цены на перевалку грузов в Одессе. Советская сторона обещала изучить переданный литовцами список товаров и их просьбы, указав, что по транзиту через СССР Литве уже предоставлена тарифная скидка до 30 %. 7 апреля специалисты НКВТ подготовили предложения по дополнительным контингентам для торговли с Литвой на 15 300 тыс. литов.

В ходе состоявшегося 11 апреля совещания у наркома внешней торговли СССР констатировалось, что советско-литовское торговое соглашение от 15 октября 1939 г. уже перевыполнено. Так, по данным на 25 марта 1940 г., было запродано советских товаров на 22 968,4 тыс. руб. вместо предусмотренных соглашением 17 440 тыс. руб., а закуплено, по данным на 1 марта, литовских товаров на 19 181,2 тыс. руб. вместо предусмотренных 17 440 тыс. руб. В итоге, учитывая, что в связи с прекращением экспорта в Литву леса, каменного угля, антрацита и хлопчатобумажных тканей в 1939 г. пассивное сальдо в советско-литовской торговле составило 3 862 тыс. руб., а содержание советских военных баз требовало дополнительных расходов, было решено согласиться на дополнительное увеличение советского экспорта примерно на 13 млн литов с соответствующим расширением советского импорта. СССР готов был дополнительно закупить живых свиней, мяса и кожевенное сырье. К предстоящим переговорам было решено подготовить два варианта дополнительных закупок на 13 и 17,5 млн литов. По расчетам специалистов НКВТ реализация даже первого варианта расширения советско-литовской торговли позволила бы СССР в 1940 г. увеличить свой удельный вес в литовском экспорте до 22 %, а в литовском импорте до 26 %. К сожалению, доступные документы не позволяют установить, было ли заключено новое советско-литовское торговое соглашение. Известно лишь, что увеличение советской заявки на литовские товары позволило Литве добиться некоторых уступок со стороны Германии в торговых переговорах. Тем не менее, подписанный 17 апреля новый германо-литовский торговый договор предусматривал увеличение литовского экспорта до 140 млн литов при импорте в 120 млн литов [607] .

Заключенные германо-прибалтийские торговые соглашения привели к тому, что до 70 % экспорта прибалтийских стран должно было приходиться на Германию. Как отмечали в июне 1940 г. германские дипломаты, благодаря заключенным экономическим соглашениям с Эстонией, Латвией и Литвой значение этих «стран для нашего снабжения продовольствием и сырьем военного назначения значительно возросло» [608] . В результате было обеспечено «решающее экономическое господство» Германии в Прибалтике, которая оказалась фактически включена в «большую экономическую зону» Третьего рейха [609] . Всего за период с 1 сентября 1939 г. по 1 июля 1940 г. удельный вес Германии во внешнеторговом обороте Эстонии составлял 46,5 % (49 % импорта и 44 % экспорта), Латвии – 40,5 % (44 % импорта и 37 % экспорта) и Литве – 39,65 % (42,3 % импорта и 37 % экспорта) [610] . Большое значение Прибалтика имела и для транзитных поставок в торговле Германии с СССР и азиатскими странами [611] .

Начало войны в Европе и ввод Красной армии на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии, переведший в практическую плоскость советско-германскую договоренность от 23 августа 1939 г. относительно сферы интересов Советского Союза в Восточной Европе, привели к тому, что германское руководство 27 сентября решило срочно организовать переселение в Германию этнических немцев, проживающих на этих территориях. Находившемуся в Москве И. фон Риббентропу было дано поручение договориться с советской стороной по этому вопросу [612] . В результате советско-германских переговоров 28 сентября был подписан Доверительный протокол к договору о дружбе и границе, согласно которому «Правительство СССР не будет препятствовать немецким гражданам и другим лицам германского происхождения, проживающим в сферах его интересов, если они будут иметь желание переселиться в Германию или в сферы германских интересов. Оно согласно, что это переселение будет проводиться уполномоченными Германского Правительства в согласии с компетентными местными властями и что при этом не будут затронуты имущественные права переселенцев. Соответствующее обязательство принимает на себя Германское Правительство относительно лиц украинского или белорусского происхождения, проживающих в сферах его интересов» [613] . Совершенно очевидно, что германская сторона специально предложила столь расплывчатую формулировку, чтобы иметь возможность обеспечить невмешательство СССР в вопрос о переселении немцев не только с территории Западной Украины и Западной Белоруссии, но и из Эстонии и Латвии.