Чтение онлайн

Он качает головой, длинные иссиня-черные пряди его волос скользят взад-вперед по простыням. — Я не посылал им предупреждения, — уверяет он меня.

— Тогда кому…

— Нубо и Залике, — догадывается Теос.

Каликс указывает на него и кивает. — Ты не такой тупой, как все о тебе говорят, брат.

Теос обнажает зубы, но в остальном никак не реагирует на насмешку Каликса.

— Какого рода предупреждение ты отправил? — Спрашивает Руэн. — И у этого предупреждения есть клыки?

Каликс поднимает ладонь и прижимает свой указательный палец к губам. — Зачем же мне раскрывать все свои секреты? — он спрашивает. — Что в этом было бы забавного?

Я отпускаю руки и поднимаю их к лицу, проводя ими по своим усталым чертам. — Они собираются убить нас, — бормочу я.

— Нет, — резко говорит Руэн, и я опускаю руки, чтобы встретиться с ним взглядом. — Если бы они хотели нашей смерти, мы бы были уже мертвы.

— Мы сегодня чуть не погибли, — замечаю я. — Ты и Мейрин…

— Мы с Мейрин — да, — перебивает он. — Но не ты. Ты — нечестная игра. Иначе зачем бы Трифону воздерживаться от убийства тебя, даже зная, кто ты? У него есть подозрения. — Македония почти намекнула на этот факт, поэтому я молчу, пока он продолжает. — Но он также не поднимал вопрос о твоей церемонии крови с тех пор, как мы прибыли сюда, не так ли?

Мои губы приоткрываются, и я откидываюсь назад. — Нет… он этого не делал. — Я почти забыла об этом. Церемония, проведенная Советом Богов в Ривьере, не привела к окончательным доказательствам моего Божественного родителя, и теперь я знаю, что это произошло из-за влияния Кэдмона и, вероятно, Данаи и Македонии.

— Боги — это ничто иное, как тщательность. Если Трифон хочет быть уверен в том, кто ты на самом деле, то он все равно проведет церемонию, — заканчивает Руэн.

— Хотя мы почти подошли к их третьему ритуалу, — говорю я, качая головой. — Трифон отсутствовал большую часть нашего пребывания здесь. Я не видела его ни на Охоте, ни в залах для собраний. Он не говорил мне ни слова и не посылал никого с вестями, что бы напомнить мне, что он и Совет Богов призовут меня определить, кто мой Божественный родитель. — Хотя мы уже знаем.

— Последний раз, когда мы видели его, было на Очищение… — Слова Теоса замолкают, когда он проводит рукой по макушке своих волос. — Я думаю, боги, я до сих пор не могу вспомнить большую часть той ночи.

— Это из-за украденной силы, — предполагаю я.

Руэн выражает свое согласие резким движением подбородка, прежде чем снова переключить внимание на Каликса. — Твое предупреждение не будет иметь никакого отношения к церемонии крови Кайры, не так ли?

— Возможно, я забыл об этом, — ворчит Каликс, не совсем отвечая на вопрос.

— Каликс. — Тело Руэна напрягается, когда он сердито смотрит на брата на своей кровати.

Каликс убирает руки из-за головы и вскидывает их в воздух, когда садится. — Тебе не нужно беспокоиться о моем предупреждении, брат, — отвечает он. — Что тебе нужно сделать, так это быстрее исцелится, а затем нам нужно решить, что делать с их Пиршеством.

— Пиршеством? — Я хмурюсь. — Что еще за пиршество?

— Третья церемония, — тихо отвечает Теос. — Македония и Данаи сообщили нам, что это произойдет завтра вечером.

— Завтра? — Я качаю головой. — Разве это не должно было произойти незадолго до Весеннего Равноденствия? Не прошло и двух недель… — Пока мои слова затихают, я вспоминаю прошлое, считая дни. Скольких мы потеряли между церемониями? Охота длилась больше дня? Без сомнения, но Пустота могла исказить время. — Я вздрагиваю при воспоминании об этом месте, поднимая руки вверх, когда холодок пробегает по моей спине.

— Да, — подтверждает Каликс. — Пир состоится завтра, и ожидается, что на нем будут присутствовать все.

От его слов у меня внутри все сжимается, а сердце уходит куда-то в низ живота. День. У нас есть день. — Одного дня недостаточно, чтобы придумать план, — бормочу я.

Боги — особенно Трифон — играют в эту игру гораздо дольше. Он продумал каждую деталь, использовал тех, кого счёл нужным, и избавлялся от них по своему желанию. Протягивая руку, я провожу подушечкой большого пальца взад-вперед по нижней губе, размышляя.

— Что… — Я колеблюсь, слова застревают у меня в горле, но теперь, когда мысль обрела голос, остановить ее невозможно. Я чувствую на себе их взгляды, хотя не могу сосредоточиться на них, могу смотреть только на изножье кровати и завитушки, вырезанные на деревянной раме. — Что, если я пойду к Трифону и расскажу ему правду?

Когда не раздается немедленного взрыва проклятий и сердитых звуков, я поднимаю глаза и обнаруживаю, что все трое братьев Даркхейвенов смотрят на меня в ожидании.

— Трифон не может знать того, что знаем мы, — говорю я, опуская руки по швам, когда мой голос набирает силу. — Нет, если только Данаи, Македония или Кэдмон не предали нас.

— Если бы они предали нас, тогда мы были бы мертвы, — соглашается Теос, кивая.

— И что ты бы сделала, приблизившись к нему? — Спрашивает Руэн, его лицо напряжено, рука вцепилась в подушку так, что костяшки побелели.

— Македония кое-что мне рассказала, — признаю я, снова отворачиваясь от них и переводя взгляд на изножье кровати. — Она сказала, что Ариадна была одной из немногих, кто мог встретиться с Трифоном лицом к лицу и бросить ему вызов. Все остальные, кто выступал против него на протяжении веков, исчезали, но не она.

— Она его дочь, — говорит Руэн, — было бы разумно, если бы у нее было больше защиты от его гнева.

Этого недостаточно, учитывая, что она гниет в тайной темнице под великой горой из серы на острове Ортус.

— Очевидно, что отношения между Данаи и Трифоном натянутые, — говорю я. — Вероятно, из-за моей матери. — Я сглатываю, ощущая вкус пепла на языке. — Что, если… Я предложу занять ее место?

— Занять ее место? — Теос подходит ко мне и хватает за руку, поворачивая лицом к себе. — Что ты предлагаешь, Деа? — Его золотые брови хмурятся, а губы поджимаются от напряжения.

— Это было бы не по-настоящему, — уверяю я его, протягивая руку и накрывая его ладонь своей. — Но если он подумает, что может получит от меня ту любовь, которую хотел бы от своей дочери…