Чтение онлайн

— Я… — У меня нет возможности сказать ей, что я не знаю как, прежде чем раскаленная добела молния проносится мимо меня и врезается в скалистую форму тюремных прутьев. Камень крошится, и сыплется пыль.

Отшатнувшись, я прикрываю рот и кашляю, даже когда меня подхватывают крепкие мужские руки. Подняв взгляд, я вижу только твердую челюсть Теоса на мгновение, прежде чем поднимаю взгляд на остальную часть его лица. Он смотрит на меня сверху вниз, поднимает ладонь, и из нее вылетает еще одна молния. Я бросаю взгляд на результаты его усилий.

Оставшиеся части прутья камеры отламываются настолько, что образуется открытое отверстие. Ариадна, не теряя времени, выходит из отверстия, образованного молнией Теоса. Кажется, что она становится выше, гордее, сильнее, когда выпрямляется с другой стороны.

Громкий треск эхом разносится по коридору, и мы трое оборачиваемся, чтобы увидеть, как Каликс пробивает прутья клетки Кэдмона, пока то же самое не происходит и с ним. Открывается отверстие, достаточно большое, чтобы Кэдмон мог проскользнуть внутрь. Мой взгляд падает на их запястья.

— Если вы собираетесь нам помочь, нам нужно их снять, — бормочу я. Кандалы, которые опоясывают их запястья, очевидно, сделаны из серы и, вероятно, являются причиной того, что им было трудно сбежать из своих камер.

Я смотрю на манжеты из темного камня, хмурясь от того, с какой крепостью они стянуты. Сера естественным образом ослабляет Богов — атлантов… фейри… или кем бы они там ни были, черт возьми. В туго затянутых наручниках нет необходимости.

Словно почувствовав мое внимание, Ариадна поднимает руки и поворачивает запястья взад-вперед. — Мой отец — жестокий человек, и при этом осторожный, — говорит она задумчиво. — Думаю, если бы он надел это на тебя, я бы давно попыталась его убить. Болты, вбитые в запястья, было тяжелее всего выносить — особенно в первый год плена. А теперь легко. Я уже забыла, каково это — идти, куда хочешь, не говоря уж о том, каково — чувствовать свою силу полностью.

Сразу становится ясно несколько вещей. Во-первых, Ариадне и Кэдмону действительно не удалось бы сбежать. Болты из серы вонзенные в их запястья? Неудивительно, что у них не хватило сил освободиться из своих клеток, когда кому-то вроде Теоса или Каликса — более слабых Смертных Богов — это далось так легко. В сочетании с этим — напоминание о том, что она не говорила, что убьет Трифона, просто что попытается.

Кажется, я не могу избежать возможности неудачи, что бы я ни делала.

Ариадна жестом указывает Кэдмону. — Не беспокойся об этом, мы разберемся. А теперь пошли.

Глава 41

Кайра

Каликс и Теос встают по бокам от меня, когда мы входим в зал для собраний. Стук наших ботинок по каменному полу заглушается шумом разговоров по мере того, как мы приближаемся к остальным ученикам Академии Ортус. Похоже, что все собрались, осознают они это или нет, ради окончания правления Богов.

Они кое-что забрали у меня, и я не позволю им это оставить. Оставьте его.

Ничто во мне не ставит под сомнение потребность в насилии, которая живет в наших общих душах из-за потери одного из нас. Несколькими минутами ранее мы поднялись по лестнице, ведущей из вызывающей клаустрофобию подземной тюрьмы, а Кэдмон и Ариадна уже ушли. Они отвернулись от шума людей и, пообещав вернуться, исчезли.

— Все будет хорошо. — Теос подходит ко мне слева и скользит ладонью вниз по моей руке, пока наши пальцы не переплетаются.

Не в силах остановиться, я позволяю своей собственной руке повернуться и принять его предложение утешения. До этого момента, этого было так мало, что каждая крупица привязанности со стороны Дархейвенов стала подобна наркотику для наркомана. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю через нос.

Вместо ответа я просто бросаюсь вперед, в толпу. Мы трое сливаемся с потоком учеников, направляющихся в огромный зал, который Боги использовали для объявления своих ожиданий и церемониальных обрядов в течение последних двух недель. Такое чувство, что с тех пор, как мы прибыли сюда, прошла целая жизнь, и в то же время в их глазах это мгновение. Всего лишь секунда за столетия, которые они живут.

Каликс подходит с противоположной стороны от меня и наклоняется. — Руэн здесь, — шепчет он.

Я вздрагиваю всем телом, приподнимаясь на цыпочки, пока осматриваю комнату в поисках потерянного члена нашей семьи — потому что это то, кто мы есть. Разбитая, искалеченная, созданная семья, которая больше никому не была нужна.

— Где? — Я выдыхаю это слово, в то время как мое сердце обливается кровью, растекаясь по всей внутренней части груди. — Я его не вижу.

— Я чувствую его запах, — отвечает Каликс. Его слова едва ли приносят облегчение. Тот факт, что я не могу взглянуть на тело Руэна, раненного или целого, не дает покоя.

Пальцы моей правой руки медленно опускаются к его, и, к моему удивлению, Каликс позволяет мне взять его за руку и крепко сжать ее. Мое сердце учащенно колотится, когда я окидываю взглядом комнату, блуждая по макушкам голов в непосредственной близости, а затем дальше.

Азаи и Гигея стоят на возвышении во главе зала, но ни Македонии, ни Данаи нет. Отсутствие их присутствия заставляет все внутри меня сжаться. Мои руки крепче сжимают руки Теоса и Каликса.

Они нависают надо мной, их тела излучают тепло, согревая мое собственное. Но даже этого недостаточно, чтобы растопить лёд, сковавший меня изнутри. Их ярость едва сдерживаемая, напряжённая. Я не совсем уверена, их руки на моих или мои на их, что удерживает многих из нас от развязывания бури, которая зарождается внутри каждого из нас.

Покачиваясь на ногах, я обдумываю слова, которые Кэдмон прошептал мне перед тем, как наши пути разошлись.

— Что бы ни пообещала тебе Ариадна, сказал он, знай одно — причина, по которой я не пошел с этим к ней, заключалась в том, что она не сможет добиться успеха, Кайра. Ты единственная, кто может остановить Трифона.

Почему? Мне хотелось заорать ему. Почему это должна быть я? Что у меня есть такого, чего нет у других?

И, как будто он точно знал, о чем я думала, глядя в непроглядную тьму его взгляда, он поднял руку к моей щеке и слегка прикоснулся ко мне. Всего лишь легкое прикосновение кончика пальца. Это было все, что ему было нужно, и видения каскадом пронеслись в моей голове.

Старые миры. Новые. Горы и океаны, которые возвышались и разрушались. Горящие города. Грохот и руины, а затем… в конце всего этого — возрождение.

— Это ты, Кайра, — повторил Кэдмон. — Это всегда была ты.

Я закрываю глаза, покачиваясь на ногах. В моем сознании сталкиваются настоящее, прошлое и будущее. Правда, которой поделился Кэдмон, разрастается во мне. После встречи с ней — Ариадной, моей матерью — я предположила, что большая часть моих способностей досталась мне от нее. В конце концов, я похожа на нее.