Приди и виждь
Шрифт:
… «Тень молнии» медленно отходила от причала, когда Крисп отыскал, наконец, Плутия Аквилия. Ему показалось, что он заметил бегущего к кораблю Скавра. Но разве до него было ему в этот момент? Тем более, что он помнил, какой приказ получил управляющий от отца – следить за отцом Нектарием и сдать его властям в день начала гонений, где бы тот ни был!
– Ну что, - нетерпеливо заторопил он почему-то отводящего взгляд Плутия. – Все в порядке? Договорился?
Тот виновато развел руками:
– Ничего не получается. Этот юнга упрям, как сирийский осёл! Зря ты тогда пнул его ведро, – с упреком сказал он.
– Обиделся… До этого был рад устроить вам встречу в первый час второй стражи всего за один денарий. А теперь, говорит, меньше, чем за золотой не возьмусь. А где его взять, этот золотой?..
– Где?.. – Крисп вдруг вспомнил про подарок отца, порылся в складках одежды и протянул Плутию золотую монету.
Тот недоверчиво принял ее, попробовал на зуб и подмигнул:
– Ну, это совсем другое дело!
Велев Криспу никуда не уходить, он побежал к мачте, откуда слышался голос юнги, и быстро вернувшись, радостно объявил:
– Все в порядке. Взял. Теперь уже всё будет зависеть от тебя!
– Как это? – не понял Крисп.
– Очень просто! – похлопал его по плечу Плутий. – Смотри, не проспи!
Глава пятая
1
- Отче! – бросился к пресвитеру Крисп…
Как быстро летит время в те радостные минуты, когда не хочется, чтобы оно когда-нибудь кончилось. И как медленно тянется, если ждешь чего-то особенно важного!
Крисп лежал в темноте с открытыми глазами, дожидаясь, когда серебряный колокольчик клепсидры[8], стоящей на столике отца, ударит в третий раз, и придет долгожданный первый час второй стражи.
Но кузнец с поднятым молотом, фигурка которого венчала крышку часов, словно забыл о своих обязанностях…
Давно уже уснул отец. Несмотря на то, что всё время, пока их не было, дверь каюты охраняла стража, он начал проверять эдикты, но, не доведя дела до конца, так и заснул с сумкой в руках.
В каюте было тихо и спокойно. Корабль по-прежнему мчался куда-то вперед. Легонько поскрипывало дерево. Билась о борт за волною волна. И уже само море казалось огромной клепсидрой, в которой каждая минута равнялась вечности!
Наконец, раздалось мелодичное: дин-н-н…
– Пора!
Крисп специально шумно пошевелился. Прислушался к громкому дыханию отца и на всякий случай кашлянул. Нет, устав за день, тот спал так крепко, что разбудить его мог разве что удар настоящего молота о наковальню.
Тем не менее, Крисп, стараясь ступать как можно тише, на цыпочках вышел из каюты и плотно закрыл за собой дверь.
На палубе было ветрено и дождливо.
Из-за сильного встречного ветра или, опасаясь, что начнется шторм, Гилар велел убрать паруса и посадил за работу гребцов. Они мерно поднимали и опускали тяжелые весла, подгоняемые заспанным, злым келевстом.
Крадучись, Крисп стал продвигаться вдоль борта к мачте. Краем глаза он уловил какое-то движение – словно чья-то быстрая тень мелькнула к их каюте, оглянулся – но нет, кажется, показалось…
А дальше он забыл обо всем на свете.
У мачты его уже дожидался отец Нектарий!
Между ними, как всегда, стоял юнга Максим. Но на этот раз он стоял к ним спиной и плевал в воду, старательно делая вид, что происходящее его не касается.
– Отче! – бросился к пресвитеру Крисп, и через мгновение с плачем забился в его крепких объятьях. – Прости, я согрешил!.. Я… я…
– Ну, что ты, мальчик мой, перестань! – попытался успокоить его отец Нектарий, но Крисп не мог остановиться:
– Я солгал отцу, а потом начал грешить всё больше, больше, и мне даже стало нравиться это! Что это было, отче?
– С тобой случилось самое страшное, что только может случиться с человеком. От тебя отошла Божья благодать, и теперь ты знаешь, каково жить без неё!
– И что же, теперь я – погиб? – простонал Крисп.
– Но ты же ведь - каешься? – с доброй и всепонимающей улыбкой посмотрел на него пресвитер.
– Да, отче, да!
– Вот видишь! А любого кающегося с радостью прощает и вновь принимает к себе Господь. Наклони голову!
Отец Нектарий крепко обхватил обеими руками голову упавшего на колени Криспа и прошептал:
– Господь и Бог наш, Иисус Христос прощает и отпускает тебе, чадо Крисп, все твои грехи. Иди и впредь не греши, дабы не случилось с тобой еще худшего! Целуй крест в знак того, что никогда больше не отступишь от Христа, даже если бы тебе предложили за это богатства всего мира!
Отец Нектарий протянул Криспу висевший у него под плащом большой бронзовый крест, на котором по-гречески было написано: «Святая святым!», и тот, плача, припал к нему губами…
«Успел! Успел! – радостно стучало его сердце. Крисп понимал, что теперь он и сам свят. Забери его Господь в этот миг – начнись сейчас шторм и переверни парусник или смой его за борт высокая волна, и никто никогда уже не разлучит его с Богом. – А как же отец Нектарий? А мой отец?..» - вдруг вспомнил он и зашептал:
– Отче! Отец знает, кто ты! Тебе надо бежать!
– Зачем? – удивился пресвитер. – Я сам хочу пойти на мучения ради Христа. А уехал из города только для того, чтобы не огорчать свою паству! Какая разница, где это произойдет?
– И я с тобой! Ладно? – прижался к нему Крисп и умоляюще заглянул в глаза: - Но до этого поговори с моим отцом, обрати его в нашу веру, спаси его!..
Крисп хотел сказать, что он хороший, честный, добрый, но в этот момент за его спиной раздалось изумленно-грозное:
– Ага!
Крисп оглянулся, и увидел… невесть каким образом, возникшего из темноты отца.
Увидев сына, прижимающимся к ненавистному ему человеку, как совсем недавно и к нему самому, Марцелл едва не задохнулся от гнева: