Чтение онлайн

– Заболел… - помявшись, неохотно ответил охранник.

– Что с ним?

– Не знаю, кажется, что-то с животом…

– Наверное, пока вчера меня не было, кислое вино пили? – строго спросил Марцелл.

– Ни капли! – клятвенно приложил руки к груди воин, но, поймав на себе недоверчивый взгляд начальника, отвел глаза в сторону: - Да если бы и пили – со мной же ведь ничего!

Марцелл подумал и приказал:

– Среди пассажиров есть лекарь. Пусть осмотрит его и даст какое-нибудь снадобье. Скажи ему, я попросил!

– Есть, господин! – обрадовался нечаянной возможности размять ноги воин и тяжелыми шагами направился в сторону кормы.

– Погоди! – остановил его Марцелл.
– И ты отстоял в карауле всю ночь?

– А что? – удивился воин. – Мы в боевом лагере, бывало, по трое суток не сменялись! Дело обычное…

– Когда не касается эдиктов государственной важности! – нахмурился Марцелл и окликнул: - Крисп!

– Да, отец? – рассеянно отозвался тот, ища глазами отца Нектария и своих рабов…

– У меня к тебе просьба. Точнее – боевой приказ!

– Да, отец, – видя, что Марцелл обращается к нему без улыбки, как к взрослому, сразу посерьезнел Крисп.

– Возьми его меч, щит и копье и побудь на страже нашей каюты, пока он отдохнет! – показал на воина Марцелл.

– Да, отец!

– Не да, а есть! Тебе поручается дело государственной важности!

– Есть!

– Вот так! – похвалил Марцелл, оглядывая сына с мечом в руках.
– А тебе, сколько времени нужно, чтобы отдохнуть? – обращаясь к воину, спросил он. – До полудня хватит?

– Более чем! – обрадовался воин. – Бывало в походах…

– Время уже пошло! – предупредил Марцелл, и тот, оборвав себя на полуслове, заспешил к пассажирам, где подошел к одетому в греческий плащ человеку - лекарю, как догадался Крисп.

Марцелл тоже направился на корму корабля.

И Крисп остался у двери каюты один.

Море по-прежнему было гладким, ленивым. «Тень молнии» продолжала движение без парусов.

– И - ра-аз! И – ра-аз! – медленнее, чем вчера командовал гребцами келевст.

В дальнем конце корабля началось какое-то движение. Два матроса пронесли к борту тяжелый продолговатый предмет и бросили в море.

Гребцы проводили его хмурыми взглядами, а затем подняли весла и, несмотря на крики келевста, несколько мгновений не опускали в воду. Потом, как ни в чем не бывало, продолжили грести, но сидели на своих скамьях необычно злобные и подавленные. Там у них явно что-то случилось.

«А что, если они готовят бунт?..» - вдруг насторожился Крисп.

Он поднял щит, оперся на копье и, приняв, по его мнению, самую боевую позу, покосился в сторону носа судна: видят ли его с боевым оружием и щитом его рабы? К сожалению, Сувор разговаривал с дочерью, убеждая ее в чем-то. Они спорили и не обращали на него никакого внимания.

Зато Млад смотрел на него восторженными глазами.

Крисп важно – видал, какой у меня меч?
– подмигнул ему и перевел взгляд на корму. Там тоже разгорался спор – между отцом Нектарием и философом. Эллин все больше горячился и размахивал руками, доказывая свою правоту. Пресвитер, напротив, говорил, как всегда тихо и спокойно. Его ответы, судя по реакции пассажиров, были более убедительными, чем вопросы философа. Что думал отец, Крисп так и не смог понять. Лицо Марцелла было бесстрастно. То ли он надел на него такую маску, то ли с одинаковым интересом слушал обоих.

2

Крисп растерялся. Он не знал, как ему поступить…

Крисп поправил висевший у самых колен тяжелый меч и придирчивым взглядом часового продолжил осмотр палубы.

В центре корабля тоже было не совсем спокойно. Там, стоявшего на капитанском помосте, Гилара осаждал Плутий Аквилий. Крисп различал лишь отдельные слова. Но и без них было понятно, что Плутий, льстиво называя капитана навархом, уговаривал оставить его на судне. Капитан решительно возражал, потом предложил что-то Плутию, показывая на скамьи гребцов, от чего уже тот наотрез отказался. И, наконец, до Криспа долетел конец последней фразы Гилара:

– … и не подходи ко мне больше с этим!

Плутий вынул свой платок и вытер им вспотевший лоб.

«Даже волшебный платок не помог!» - усмехнулся Крисп.

Он скользнул глазами по скамьям гребцов, замечая, насколько устали эти большие, сильные люди… немного задержался на пассажирах, где философ, потеряв свое стоическое спокойствие уже готов был изломать о колено свою, повидавшую, наверное, полмира, трость… оглядел по-прежнему не замечавших его рабов… А когда снова посмотрел на капитанский помост – там уже никого не было. Раздосадованный Плутий стоял у дальнего борта. А Гилар вился около отца и о чем-то просил. Марцелл, морщась, что-то коротко бросил в ответ и махнул рукой в сторону… сына!

Крисп подумал, что ошибся. Но Гилар, пройдя к его рабам, приказал Сувору следовать за ним и, действительно, подошел к нему.

– Послушай, Крисп, - сказал он с видимой неохотой, что ему, капитану императорского судна приходится просить мальчика, пусть тот даже сын его временного начальника, - у нас ночью умер гребец, и новая смена должна работать в неполном составе. Сдай мне в аренду своего раба!

– Как это – в аренду? – не понял Крисп.

– Очень просто! На время плавания он будет в полном моем подчинении – гребцом, а ты получишь за это деньги!

Крисп нахмурился и отрицательно покачал головой. Гилар с недоумением посмотрел на него и принялся уговаривать:

– А еще я разрешу тебе стоять на капитанском помосте, сколько захочешь!

– Нет!

– Он же ведь все равно бездельничает!

– Ну и что? Все равно не дам! – решительно отказал Крисп.

– Тогда, по прибытии в порт, я должен буду сообщить властям, что вместо того, чтобы способствовать скорейшей доставке важнейших эдиктов, вы с отцом наоборот всячески препятствовали этому! – с угрозой предупредил Гилар.

Крисп растерялся. Он не знал, как ему поступить. Не дать раба – значит, подвести отца. И уступить Гилару – он тоже никак не мог…

К счастью его выручил сам Сувор, который, выслушав разговор, молча направился к скамьям гребцов. Здесь он сел на свободное место и взялся за отполированное до блеска руками многих невольников весло – единственный из всех рабов без оков на запястьях. Со стороны – ни раб, ни господин…

Крисп выдохнул с облегчением, и тут же испуганно посмотрел на Злату: заметила ли та, что ее отец сам принял это решение или подумала, что это он, послал его выполнять тяжелую рабскую работу.