Приди и виждь
Шрифт:
Не прошло и минуты, как он вернул себе одежду, золотую монету с буквой «F», подаренную на счастье отцом. Купец, не желая расставаться с мыслью, что рабы не достанутся ему, вошёл в такой азарт, что, несмотря на то, что проигрывал раз за разом, всё увеличивал ставки. Надеясь в начале игры, что Криспом овладеет азарт, он сам же попал в эту ловушку.
Кончилось все тем, что Диагор в самый решающий момент выбросил «собаку» и проиграл пять золотых.
– Всё, – объявил охранник, – игра окончена!
– Это нечестно!.. – начал, было, купец, но он так взглянул на него, что тот попятился и ушел, забыв даже прихватить игральную доску. Охранник сгреб с нее золотые монеты, и сам вложил их в ладонь растерявшегося Криспа…
3
– Нет! – наконец, не выдержал Марцелл…
Крисп держал на ладони выигранные золотые монеты и незаметно от отца разглядывал их.
Марцелл, ошеломленный тем, что отец Нектарий одержал верх в споре и над многоопытным жрецом, молча пересчитывал свои эдикты.
«Надо же, - радостно думал Крисп, - всего пять желтых кружочков, все они вместе - легче куска глины. А сколько добра можно на них сделать. Сколько счастья принести людям!..»
Он представлял, как обрадуется Злата, когда получит их, и отворачивался, чтобы отец не видел его улыбки и сияющих глаз.
Но, очевидно Марцелл видел перед собой только беспомощное лицо жреца и вдохновенные глаза отца Нектария.
– Нет! – наконец, не выдержал он. – Конечно, в том, что говорит этот Нектарий, есть немалая доля истины. Допускаю, что, даже большая ее часть. Может, и вся истина. Но… он поднял над головой один из свитков с императорской печатью, и так и застыл с ним. – Кто мне докажет, что всё, о чем он говорит – правда? Ведь всё это – только слова! Быть может, Христос, действительно, совершил массу чудес. Но пока я лично, сам, своими глазами не увижу хотя бы одно чудо… – Чему улыбаешься? – заметив улыбку на лице сына, нахмурился он. – Ни за что не поверю!
4
– Что?! – думая, что ослышался, вскричал юнга.
Выйдя из каюты, Крисп увидел, что на носу корабля непривычно пусто. Настроение его, такое хорошее, радостное с утра, сразу же стало под стать ненастной погоде.
Море было неспокойным и темным. Тяжелые, низкие тучи, словно играя с солнцем, то прятали его, то нехотя отпускали обратно. Крисп перевел взгляд на корму - там были только Злата с братом. Сувора рядом с ними не было.
Он прошелся по палубе и увидел, что тот…сидит рядом с гребцами, с натугой поднимая и опуская тяжелое неповоротливое весло.
– Как? Опять? – нахмурился он и возмущенно крикнул келевсту: – Я же сказал больше не трогать его!
– А я тут при чем? – отозвался келевст, не прекращая ритмично хлопать в ладоши. – Он сам пожелал!
– Да, – подтвердил Сувор и виновато объяснил Криспу: – Мне ведь теперь нужны деньги, чтобы выкупить жену и вместе с детьми вернуться на родину. Вот я и подумал: зачем терять время, если можно начать зарабатывать прямо здесь и сейчас. К тому же я как-то не привык без работы!..
Услышав про деньги, Крисп вспомнил про пять золотых, зажатых у него в кулаке. Он хотел здесь же отдать их Сувору, но, покосившись на остальных гребцов, решил, что лучше будет подождать. Жалко было этих измученных, одиноких людей - им ведь никто не мог помочь. Не мог же он, и правда, освободить всех обращенных в рабство людей! И потом, ему хотелось отдать деньги именно Злате. Но, как это можно было сделать, если она теперь находилась на корме?..
Он прошел на нос корабля и опустился на осиротевшее без нее место. Почему-то хотелось сесть именно там, где сидела она.
Крисп незаметно покосился на корму и стал глядеть на то, что творится вокруг.
По палубе, выполняя команды Гилара, сновали матросы. Протащил куда-то тяжелое медное ведро юнга Максим. Потом появился Плутий Аквилий, за которым, словно тень, крадучись, следовал Млад. Плутий подошел к амфоре, в которой была вода, предназначенная для господ. Посмотрев по сторонам, плеснул немного воды в стоящую около нее глиняную кружку, выпил, затем вынул волшебный платок и принялся что-то там делать. Наконец, он распрямился, приложил смоченный платок ко лбу и направился на корму, где позевывая украдкой, принялся делать вид, что внимательно слушает отца Нектария. Что-то странное и подозрительное было во всем поведении этого Плутия… Крисп так увлекся, наблюдая за ним, что даже не заметил, как к нему подошла и села рядышком Злата. Только неожиданно услышал ее приветливый голос:
– Доброе утро!
Крисп мгновенно повернул к ней голову, и глаза его вспыхнули радостью. Девушка была без платка, удивительно голубоглаза и красива. Хотя небо было темным, и солнце совсем исчезло в тучах, вокруг разом все изменилось и стало удивительно светло.
– Здравствуй! – отозвался Крисп. Он немного помолчал, собираясь с духом, а затем разжал кулак и протянул золотые. – Вот, держи!
– Что это? – с недоумением взглянула на монеты Злата.
– Деньги. Чтобы ты не вздумала продавать себя! Я же сказал, что что-нибудь придумаю...
– Так значит… - девушка во все глаза уставилась на него и, явно досадуя на себя, покачала головой: - А я увидела, как ты играл вчера в кости, и уж опять было подумала…
– Что у тебя горе, а я развлекаюсь?
– Да… - опустив голову, призналась Злата, но тут же подняла ее и решительно встряхнула золотистыми волосами: - Но, потом решила, что ты не такой!
Крисп сам вложил ей в руку золотые.
– Ой! – смутилась та. – Я даже не знаю, можно ли мне брать их… А сколько здесь? Я никогда не видела таких больших денег!
– Я тоже, – признался Крисп.
– Но точно знаю, что на них можно выкупить вашу маму, вернуться домой и еще вам останется, на что жить первое время.
– Но так не бывает! Это какое-то чудо… мечта… сон наяву!
– как-то испуганно взглянула на него девушка. – Слушай, а может ты - бог?
– Нет. Я только раб Божий. А мой Бог велит помогать всем людям и любить их, как самих себя. Даже чужих. А ты для меня - не как все… не чужая… ты…
Крисп запнулся и покраснел. Злата тоже смутилась.
– Тогда… - обрадовавшись спасительной мысли, быстро предложила она, - можно я побегу порадую отца и брата?
– Конечно! – согласился Крисп но, вспомнив о гребцах, попросил: – Только, пожалуйста, когда он будет один.
Они помолчали. Крисп стал смотреть на отца Нектария, к которому подошел купец Диагор и о чём-то спросил. Марцелл уже сидел рядом с пресвитером и внимательно прислушивался ко всему, что говорится.
– Твой отец такой большой начальник, – тоже глядя на корму, с уважением сказала Злата. – А кем хочешь быть ты, когда станешь взрослым?
– Не знаю, – пожал плечами, слегка озадаченный таким вопросом, Крисп.
– Я как-то еще не думал об этом…
– Воином? Тебе очень идет оружие! Представляю, как ты будешь выглядеть в блестящих доспехах и шлеме!
– Нет, это вряд ли! – с сомнением покачал головой Крисп.
– Тогда - капитаном?
– Тоже нет! Мне предложили стать помощником сына императора, – Крисп достал денарий и показал девушке изображение цезаря Геренния Этруска.
– Вот он!
– Похож! Я… видела его, – мельком взглянув на монету, сказала Злата. – И отца его тоже.