Чтение онлайн

Адвокат закончил речь и плюнул.

СТИХИ IN CAMERA

ТЕОРИЯ ВЕРБОВКИ

Сукины дети

рождаются

с камнем за пазухой

и швыряют его

всю свою жизнь.

Дети

сукиных детей

рождаются

с гранатой за пазухой,

чтобы все разорвать

на куски

и оставить потомкам

потроха,

еще дымящиеся потроха

сукиных детей.

ГРАФА 5

Я всегда боялся тех, кто декларировал: "Наше дело правое!" Следовательно, у меня декстрофобия - страх перед всем, что находится по правую сторону сознания. Страх перед тем, кто считает себя всегда и во всем правым.

Я же чувствую себя правым только тогда, когда на вопрос, заданный в свое время Христом, отвечаю, как ответил апостол Петр.

– Кто, по-твоему, Я?
– спросил Христос.

– Ты Сын Бога Живого.

И я подумал, глядя на присяжных заседателей: "С Богом ничего зря не бывает, а без Бога все зря".

Все они были тяжело и неизлечимо больны пантофобией, испытывая страх перед абсолютно всем.

СТИХИ IN CAMERA

ВООРУЖЕНИЕ ПРОТИВНИКА

Прежде в окне

была форточка,

чтобы просовывать голову

и узнавать у проходящих

ангелов,

какой нынче

час, день, год, век от

Рождества Христова.

Прежде на балкон

вела дверь,

и через комнату

проплывали

кучевые и перистые

облака.

Прежде еще

на лестничных площадках

встречались пророки.

Изредка встречались

пророки.

А теперь победил

здравый смысл.

Окончательно победил

здравый смысл,

обратная сторона

которого

слишком хорошо

известна.

ГРАФА 6

Одно дело любоваться Бородинской панорамой, а другое - участвовать в битве при Фермопилах. Одно дело сопереживать кому-то, а другое, согласитесь, самому оказаться в камере смертников.

Где марши протеста, где манифестации, где на худой конец письма в мою защиту, подписанные от имени миллионов?

А ведь когда-то знал я автора одного такого письма. Одного-единственного письма протеста. Только я забыл, против чего и кого он протестовал. Автора письма по фамилии Соковыжимайло помню, а куда он исчез, опубликовав свой плод вдохновения во всех прогрессивных газетах и журналах, не знаю. Главное, что исчез он вовремя, а вот я припозднился и, плюс ко всему, стал совершать непростительные поступки. Не примкнул я к правоверным, не объявил себя родным или двоюродным сыном Ирода, не стал членом Общества Защиты Дракона, а остался Скобкиным.

"Да как посмел этот, так называемый, "святой" Георгий убить нашего обожаемого дракона?
– переживает драконье общество.
– Чем ему наш героический дракон мешал? У дракона имелись свои традиции, своя самобытная культура, свои понятия, наконец. Он, если хотите знать, был санитаром леса. А наглый палестинский выскочка посмел его убить без всякого суда. Это вот Скобкина надо пригвоздить к позорному столбу за все его мерзкие деяния!"

Вот меня и судят за то, что я, Скобкин, избежавший правоверия, не пожалел дракона. А мой издатель, от которого я не скрыл ни одного своего псевдонима и ни одного родимого пятна, делает вид, что дела у меня идут превосходно.

– Как это чудесно для твоей биографии, - говорит он, - что тебя несправедливо осудят и живьем сожгут. Просто блеск! Фантастика!

Действительно, фантастика. Особенно для тех, кто предпочитает этот жанр всем остальным.

СТИХИ IN CAMERA

АГЕНТУРНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

Вечно что-то

колет уродством,

ранит занозой уродства

несчастный глаз

или слух.

Чтобы стать Г.,

надо не видеть.

Чтобы стать Б.,

надо не слышать.

Всего того,

что видно и слышно

снаружи.

ГРАФА 7

Погода была, как траурный поезд Ильича или, если вам так больше нравится, Линкольна. Итак, погода была, как траурный поезд Линокльна, а настроение и того гаже. Собачья погода соответствовала собачьему настроению, под влиянием которого хочется выть до тех пор, пока до окружающего сладкозвучного мира хоть что-нибудь дойдет. Даже при полном понимании, что ни до кого ничего не дойдет, все равно хотелось выть. И я выл:

СТИХИ IN CAMERA

Не бери огонь голыми руками,

не заглядывай в колодцы без дна,

не стучи медным кольцом в наглухо

закрытые души. Не делай ничего этого,

и ты не станешь...

Не садись в последнюю минуту на поезд,

отбывающий в неизвестном направлении,

не падай с облаков, не читай между строк,

и ты не станешь...

Не ищи ветра в поле, вчерашнего дня

на белых дорогах своего воображения,

красоты в сточных канавах,

и ты не станешь...

Не плыви против течения, не узнавай

в тайне веры, в нищете любви,

и ты никогда не станешь...

подсудимым.

ГРАФА 8

Я, римский католик, стою перед могучей силой синедриона, стою перед множеством множеств, стою перед судом, требующим лишить меня очень полезного удостоверения личности и сжечь на костре по причине отсутствия этого документа.

О, воображение обывателя, столько раз бросавшего меня в костер!..

Пламя гудит, оркестр наяривает национальный гимн, народ выпивает и закусывает, прокурор дожевывает обвинительную речь, а я, вместо того чтобы получить литературную премию, корчусь в огне.

– Поделом ему, римскому католику, иезуиту проклятому, хитрому латинянину!
– вопят все, налегая на питье и закуски.

А ведь Великий пост на дворе, дорогие мои братья и сестры, а ведь нельзя! И вообще есть надо деликатно, не чавкая. Тем более что пища эта хоть и дармовая, но недоброкачественная... И вообще мне вас жаль, несмотря на то что вы о жалости понятия не имеете.

Выдавили вы из себя всю жалость и выбросили на помойку, хотя Антон Чехович рекомендовал выдавливать из себя раба. По капле в день. Но вот, выдавив жалость, вы остались рабами. А рабам не дано увидеть небо в алмазах.

СТИХИ IN CAMERA

МАСКИРОВКА

Медуза Горгона

в черных зеркальных очках

польского производства,

ослепшая, бредет

после известного теракта,

опираясь на плечо

профессора Гарвардского

университета.

Змеи слабо шипят

на ее

голове,

ставшей мифом и шаром

земным.

Миф - это то,

что в соленой воде

обжигает крапивой.

В холодной морской воде

беспомощные прикосновения