Чтение онлайн

имущими и неимущими. Кое-где за низкими заборами — мраморные фонтаны. Мертвые.

А город реальный. Из камня. Его можно пощупать. Однако в этом городе перестаешь ощущать дыхание

жизни. В нем тишина, нет прохожих. Его окутала неподвижность…

Ян ощущал смутное беспокойство. Из царства живых он попадал в надземное королевство мертвых.

— Неужели тут в самом деле никто не живет? — невольно переходя на шепот, спросил Ян.

— Почему же… тут живут, — так же тихо отозвался Фарук.

Он неторопливо и почти благоговейно вел Яна от одной улочки к другой. Наконец остановился перед

постройкой среднего достатка. Подергал за деревянную руку, висевшую на проволоке перед резными

воротцами. Где-то в глубине дома раздался глухой звонок. Ждать пришлось вечность. Но Фарук обладал

завидным терпением. Наконец входная дверь отворилась. Из дому показался хромоножка-араб. Он припадал на

правую ногу, отчего казалось, все время подгребал себе веслом. Открыл воротца, молча сложил ладони,

приветствуя Фарука. Тот что-то сказал по-арабски и жестом пригласил Яна за собой в дом.

— Сторож, — пояснил, показывая на хромого.

Они вошли в помещение. Три входа вели в разные комнаты.

— Ян, — голос Фарука прерывался от священного трепета, — мы в могильном доме моих родственников.

— Фарук, что я должен делать? Извините, я не знаю местных обычаев.

— Я знаю, — Фарук поправил феску на голове. — Ничего не надо делать. Только понимать. “Город

мертвых”, наверное, переводится на европейский лад словом “кладбище”.

Ян понимающе кивнул головой. Но фараоньи глаза Фарука надолго задержались на лице Яна.

— Ян, по египетским верованиям, земная жизнь — только миг в подлинной жизни человека. Сюда

человек пришел затем, чтобы убедиться в неудобствах и противоречиях существования на земле. Но это всего-

навсего — промежуточная фаза. Настоящая жизнь начинается после смерти. Поэтому каждый должен

обеспечить себя надежным жильем. Естественно, в соответствии с наличным капиталом. Здесь тоже есть

дворцы и есть лачуги. Из-за домов в этом городе у пас происходят убийства…

— Послушайте, друг, — весь вид Яна выражал недоумение, — я не все понимаю. Ведь вы исповедуете

ислам? Что-то не сходится…

— Ян, идите сюда, — предложил Фарук.

Они вошли в одну из комнат. Ее устилал деревянный пол. Посредине лежал черный отполированный

камень. На нем — египетская надпись.

— Могила отца, — произнес Фарук таким бесстрастным тоном, что Ян поежился: в тоне звучала

беспощадность приговора, холодность факта.

В каждой из комнат, устланных деревянным настилом, под похожим камнем покоился кто-то из

родственников. Комнат оказалось больше, чем дверей в прихожей. Наконец попали в небольшое помещение, где

не было надгробного камня. Зато в центре пола темнела глубокая яма.

Ян почтительно молчал. Не из вежливости. Он был потрясен сочетанием эпохи ревущих “Спитфайеров”

с тишиной могильных склепов, предназначенных для бессмертия.

— Видите, Ян? — не без затаенной гордости сказал Фарук. — Вроде бы просто дыра в земле. Но тут

когда-нибудь будут покоиться и мои бренные останки… А соседнюю могилу я подарил Альвии.

Яну следовало сдержаться. Он не сумел. Хотя и завернул иронию в подобающую обертку.

— Я бы, конечно, не спешил, Фарук. Кто знает — где самый короткий отрезок жизни? Впрочем, я так

мало об этом осведомлен… Просто думаю — неужели Египет времен Магомета остался, а Египет предыдущий

исчез?..

Фарук, не отвечая, вывел Яна в прихожую с небольшим бассейном. Вокруг стояли невысокие, мягкие и,

видимо пыльные диваны.

Двое мужчин присели на них. Фарук без эмоций сообщил:

— Здесь мы встречаемся в день поминания усопших. Раз в год. Все члены семьи.

— Совершаете какие-нибудь обряды?

— Молимся. Надо ведь заботиться о благополучии покинувших нас…

“Как странно устроены люди, — подумал Ян. — Они истово заботятся об усопших. А в это время тысячи

умирают от голода и болезней. Респектабельный английский магнат печется о могиле предков не меньше, чем

полный древних предрассудков египтянин”.

Фарук поведал Яну о Мертвом городе, о его непростых взаимоотношениях с живыми. Когда мужчины

собрались покпнуть семейную усыпальницу, начинало темнеть. Фарук открыл входную дверь. Ян еще оставался

в прихожей. В этот момент мимо дома по улице торопливо прошли двое арабов. Один высокий, сутуловатый,

второй пониже. Оба были одеты в галабии — длинные, до колен, темно-синие рубахи, в короткие штаны, не

доходившие до щиколоток. Кроме сторожа, это были первые живые существа, замеченные Яном в Мертвом

городе. Возможно, он бы нпчего не заподозрил, если бы не реплика Фарука.

— Странно… зачем это они лица прикрыли… ни ветра, ни солнца…

В самом деле, частью намотанной на головы в виде тюрбана материи прохожие прикрывали лица.

Ян выглянул из дверей. Высокий араб на миг обернулся. От резкого движения покрывало отошло в

сторону. Что-то до жути знакомое в его лице поразило Яна. Прохожий запахнул на подбородке материю,

заторопился дальше.

Ян стоял, как вкопанный, соображая, что же так удивило его. Прежде всего — какое-то несоответствие.

Оно, безусловно, было. Ну, конечно же! У арабов не бывает белесых ресниц. А эта походка… нет, Ян не мог

ошибиться!

— Фарук, — быстро шепнул Ян, — у вас оружие с собой?

Египтянин кивнул.

— Тогда не будем мешкать. Нельзя упускать этих людей. Фарук, один из них — гестаповец.

Фарук не произнес ни слова. Наскоро запер дверь и жестом пригласил Яна следовать за ним. У ворот

остановились. Шаги шедших впереди гулко отдавались среди пустынных улиц.

Фарук бесшумно выскользнул из ворот и вывел Яна на параллельную улочку.