Чтение онлайн

Рано утром на рассвете

Он встаёт и кофе пьёт,

Чистит пятна на жилете

Курит трубку и поёт.

Саша Чёрный.

На работе я мало разговариваю, только самые необходимые реплики. Шеф говорит, что я образцовый нордический характер. Он не прав. Я просто никого не пускаю в душу из них. Покопавшись в себе я понял, что этот «нордический характер» — лишь панцирь. Под ним довольно горячий темперамент. Только чувствам я не позволяю разгуляться. Хотя может в этом контроле и суть нордического характера? Коктейль южной и северной крови во мне. К тому же малословие на работе можно объяснить тем, что я как-то раз проводил собственное исследование разговоров людей и неожиданно сам для себя выяснил, что 9/10 всех фраз человека — это абсолютно безинформативная попытка поделиться собственными проблемами, страхами, эмоциями, жизненными удачами. Попробуй, друже, вслушайся в речи людей. Послушай за словами переживания и хотения обезьянок. А ещё из этих 9 пустых, примерно треть (то есть 3 из 9) — постоянно повторяемые человеком фразы, месяц за месяцем одно и тоже. Вроде как его мудрость жизни, из которой он никуда не может вырваться. Жуть просто.

Я один на работе. Никого нет близких по духу. Для общения нужно что-то общее, а с этими существами о двух ножках я буду молчать. Я ни с кем не разговариваю. И не разговаривал последние двадцать дней. И не собираюсь разговаривать. Слова — это координаты образов в сознании. Образы — объекты этого n-мерного сознательного пространства. Когда я говорю, твержу, рассказываю, болтаю, треплюсь, долдоню, балаболю, объясняю, сплетничаю кому-нибудь что-нибудь, то я пытаюсь проложить курс понимания через цепочку образов. Но прикол в том, ЧТО СВОИХ ОБРАЗОВ. Про его образы и их координаты в его сознании мне мало что известно, если не ничего. Разговор — это управление по радио роботом, ходящим по далёкой планете и у робота такая плохая камера, что на мониторе видно только мутные тени и блики далёкой планеты. Да и сигнал с запозданием на неделю доходит. Ну как, результативно? Одни и те же слова для меня и для другого человека — разные образы. Потом есть разные способы мышления, стили. Отсюда все сложности понимания. Одни и те же слова, понимаемые как координаты, в разных по содержанию сознание-пространствах дают совершенно разные объекты-образы. Хорошо, если 5 % смысла доходит при таком безобразии, да и то в редких случаях близких по духу людей. Если ты не единомышленник — немедленно закрой эту книгу и не открывай никогда впредь!

Разговор — это чередование невоспринимаемых монологов, люди чисто по ритуалу дают помонологизировать «собеседнику» и продолжают после окончания его гортанных бурчаний и писков свою тему словоизливания. Кроме того, есть различные языки, диалекты, жаргоны, слэнги. Это когда ты не только чужие образы плохо воспринимаешь, а и сама система координат непонятна. Абракадабра. Слова — идиотская вещь. Несодержательная и тупая. Слушатель слов всё равно истолкует их на свой плюгавенький манер. Я не собираюсь ни с кем больше разговаривать и слушать никого не собираюсь. Но это довольно тяжело для меня, хотя мужчине нужно произнести примерно в два раза меньше слов, чем женщине, а стойкому, выдержанному мужчине, вообще, всего пару десятков коротких рыков и пять затяжных матюжков в день. Немного, но всё равно тяжело. ТАМА У МЕНЯ В ГОЛОВЕ ЧТО-ТО ЗАСТАВЛЯЕТ ТРЕПАТЬСЯ. Я частично компенсирую потребность, когда рисую наброски для будущих книг или абзац текста в день отвлечённой от нормальной жизни статьи на тему: «Фактическое стремление небытия к нулю (отсутствие небытия) при рассмотрении бесконечности вселенной и потенциально бесконечное небытие при точечном рассмотрении вселенной». Мой мозг начинает разговаривать сам с собой, изнемогая от отсутствия общения. Рисует, гад, персонажей всяких и пиздит с ними. Заземление у него такое.

Владение речью у людей столь же инстинктивно, сколь инстинктивны у пауков навыки плетения паутины — они плетут паутину потому, что их паучьи мозги их к этому побуждают, и предоставляют необходимые способности. Подобно этому, люди имеют внутренние стимулы и способности к использованию речи.

Девид Басс.

Коллеги заметили, что я иногда читаю, что-то набираю на компьютере НЕРАБОЧЕЕ, тексты какие-то странные и спросили боязливо «А чё это ты делаешь?». Я и сказал сразу, не поворачивая к ним головы (играю в «разговор между делом»): «Литературу пишу… и статьи научные». Они не поверили. Люди обычно не верят, если им говоришь правду, выпадающую из их заготовленного шаблон-ответа на свой же вопрос. Им говоришь правду, а они качают головой — врёшь, сука, у меня другой ответ значится!

Зато когда я появился на местном TV в компании красно-чёрно-коричневых три раза за неделю, после я так разнообразно врал коллегам на работе. Вот уж разошёлся во враках витиевато-кружевных. Каждому — своё. Я просто усиливал уже сложившиеся в них стереотипы. Старой тётке, прожившей в СССР (СиСиСиПи, как говорят иногда иносранцы) большую часть жизни — что я догматик-коммунист, красный тамплиер, последний благородный муж из рода меченосцев, окружённый полчищами врагов-буржуев. Молодым — что это прикол такой новомодный, фишка, что мы антиглобалисты погромные, Black Block и все дела. Тому ублюдку, озабоченному деньжищами — что мне за это заплатили много бабосов за политический пиар. «Расцени сам, неплохо подзаработал и много новых заказов получил» — так ему сказал, и он заёрзал на стуле. В голове его защёлкало «деньги! лёгкие деньги прошли мимо меня». Мужику, интересующемуся политикой — что мы, нацисты практически замаскированные, нас уже легионы в подполье, скоро двинемся штурмом на власть и, вообще, грядут большие перестановки наверху, бей на поражение, присоединяйся к движению. Они все поверили!!!!

Нужно строить совершенно иную цивилизацию. Мы забуксовали в товарно-денежных отношениях, увязли в грязи неуёмного потребления, нарастанием которого мы ничуть не управляем. Некоторые спецы считают, что это всё злая политика ТрансНациональных Компаний, их пропаганды, то есть типичный заговор пузатых дядей в цилиндрах и с сигарами против народа. Но я думаю, что этот процесс уже самодостаточен, ТНК — уже его инструменты, орган. Удар должен быть нанесён гораздо глубже, чем по ТНК.

Людей рождается всё больше и больше (хотя есть гипотеза, что население планеты Грибница стабилизируется на уровне 10 миллиардов обезьянок, когда густонаселённые аграрные страны шагнут в следующую для них экономическую стадию и остановят свой рост рождаемости). Новые люди рождаются, видят общество потребления и впитывают его правила. Это самые разные больные: богатеи и бедняки, топменеджеры ТНК и уборщики сортиров ТНК. Главное, что их объединяет: ОНИ ХОТЯТ ПОТРЕБЛЯТЬ ТОВАРНЫЕ БЛАГА ЦИВИЛИЗАЦИИ, ГРЕЗЯТ ИМИ. И потреблять всё больше в сумме, так как самих людей просто арифметически всё больше в сумме. Для этого количественного возрастания производства/потребления благ, при возрастающей производительности труда (в связи с научно-техническим прогрессом) одного отдельного человека и эффекте масштаба (экономия на постоянных издержках при возрастающем выпуске), требуется всё меньше усилий от одного отдельного человека, работающего стандартные 8 часов. А это в свою очередь требует всё большего числа уровней потребностей у отдельного человека, чтобы потреблять произведённое. Ведь быстро автоматизировать процесс производства нельзя, нужно куда-то и всех работников пристраивать — не оставлять же их без работы и соответственно без дополнительных благ; и блага всё большие нужно пристраивать к работникам — не выкидывать же, они ж блага. Не получается хоть на короткое время отстранить потребителя от благ и наоборот блага от потребителя для полной автоматизации производства. Они магнитом тянуться друг к другу. Освобождённый от наёмного труда работник-потребитель плачет, ему больно, он завидует неотстранённым от работы, пусть и больше работающим потребителям — им достаётся больше благ. Когда раб плачет по цепи — его бесполезно нравоучать свободой. Качественное возрастание потребления отдельного человека, идущее от постоянно усугубляющегося кризиса перепроизводства, умножается на возрастающее потребление за счёт растущего количества людей. Пропагандой, рекламой, маркетингом (уже автоматическими, развивающимися по своим собственным законам лавины) создаются новые уровни жажды потребления благ в одном отдельном человеке и во всех одновременно, а соответственно и необходимость производства благ. Автоматическими инкубаторами выращиваются новые поколения рабочих, клерков, маркетологов, звёзд-потребителей, на которых ориентируются остальные потребители. Многоступенчатая самодостаточная программа счастья-в-потреблении перезагружает сама себя из поколения в поколение, увеличиваясь с каждым разом на несколько ступеней по вертикали и захватывая с каждым разом большее число людей по горизонтали, разрастаясь подобно снежному кому до размеров космически громадного явления, становясь необъятной и невероятно сильной коммуникативной машиной, способной не оставить уже никаких шансов маргинальным одиночкам сопротивляться ей. ТУПИК. Круг — это идеальное пространство для иллюзии «свободного движения» в перманентном тупике.

Конечно, НИКУДА ОТ ГОСУДАРСТВА В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ МЫ НЕ ДЕНЕМСЯ. Это я вам как анархо-фашио-коммунист со стажем говорю. И мы расхуячим этот дряхлый строй РФ, потом с ещё более неудержимой энергией будем строить, кристаллизовать, архитектурить, рисовать мыслью на жизни небывалое биологически агрессивное сообщество, государство.

Мы стоим за прекращение всех войн, но чтобы войну прекратить, необходимо довести её до конца.

Мао.

Все людоедские машины государств может победить только одно ново-государство. Опасно? Согласен. Но это единственный способ. СИСТЕМУ МОЖЕТ УНИЧТОЖИТЬ ТОЛЬКО АНТИСИСТЕМА. Нужен не политический переворот, который станет простым замещением действующих лиц наверху — вроде переворота песочных часов: сыпался песок отсюда туда, теперь оттуда сюда. Нужна аннигиляция — вспышка …. и нет истории Системы. Впрочем как и истории Антисистемы. Будет только свет. И мы сможем произнести вслух своё наблюдение за меняющейся на глазах реальностью, созданной нами вспышкой: «Да будет свет!».

Но для этого необходима равная по мощи Системе государственная антиматерия. Потому что самая сильная сила в этом мире — это государство. Ни в коем случае ни самая справедливая, заботливая, свободная — всего этого ты не найдёшь в государстве. Государство — просто грубая сила, оружие и доспехи нации. Над-человеческое образование, существующее во многом на людских плечах, забирая больше, чем давая взамен, но позволяющее не сгинуть от государственного оружия соседних наций. Если честно, то порочный круг, но… что поделаешь? Будем исходить из обстоятельств той реальности, в которой существуем.

Рождается слишком много людей: для лишних изобретено государство.

Фридрих Ницше.

Государству нужны лишь средние люди и что оно обязано изгонять — остракировать — не только слишком плохих, но и слишком хороших своих граждан.

Аристотель.

Государство необходимо для борьбы. Революция, родом с заводов и фабрик не прокатит. Тем более родом с офисов и контор, мне неловко даже представить себе баррикаду из сваленных поперёк дороги факсов и системных блоков, за которой от жандармов отстреливаются банковские клерки и менеджеры по продажам. И никакие опыты по самоуправлению не помогут в эпоху мировых корпораций. К тому же, сколько я ради жгучего интереса не изучаю теории и практики самоуправления, столько же наблюдаю летопись неудач этих тщетных попыток в борьбе с корпорациями-великанами. Островки бунта нужно организовывать по принципам Антисистемы, объединять, сводить их энергию в единую точку, кумулятивный заряд, в пространство концентрированного сопротивления, а не растрачиваться на экспорт и рассеивание. Нужны очаги победы. Нужны национальные революции, вовсе не обязательно формирующиеся в закрытые тоталитарные общества. Ещё раз повторю, нужно не обороняться от информационных атак системы, программирующих комплекс ценностей, а атаковать Систему тут и там. Нации ещё продержатся некоторое время, на них я возлагаю надежду. Большинство национальных режимов пало на пути атакующего мондиализма. Но нации не побеждены. Многие элементы глобализма носят (пока!!) поверхностный характер на нациях. Другая Россия станет именно таким антисистемным-пространством. Мировой революции повсеместно не дождётесь.

Твердолобые патриоты взывают к созданию нового железного занавеса культуры — его легко разъест коррозия глобализма. Вместо жизнеспособного общества «патриоты» построят очередную «вертикаль власти», пирамиду хапающих чиновников, повторяющих зазубренные фразы о «национальной идее» и «трудном времени», которое нужно переждать. Комиссарская республика красива и горяча, но комиссары имеют привычку жертвовать собой, легко умирать, а чинуша трясётся, оттого и выживает. Путь самурая есть смерть, а путь бюрократика есть переползание из кресла в кресла. Из-за проблемы восполнения потерь элиты, медленно, но верно умирают все тоталитарные государства. Они просто остаются без личностей наверху, личности вымирают, остаются одни незаметные серые посредственности, выродки.

Анархисты уповают на тактику децентрализованных автономных решений, точечных ударов — Система задавит их без труда, заткнёт выбоины мясом копов и солдат; страховки покроют все затраты уличных погромов, а пострадавшие битые витрины магазинчиков станут прецедентом для всё большего числа вкладчиков страховых кампаний из числа владельцев небитых магазинчиков. Идти же на серьёзную долгую войну, на создание добровольческих армий «анархисты» не желают, мозгов или воли на многоходовые политические, социальные комбинации не хватает.